Книга Хозяйка игрушечной мануфактуры, страница 40 – Фиона Сталь

— Она в мать, — улыбнулась я. — Идемте, ваша светлость. Вы хотели видеть отчеты, а я хочу показать вам новые эскизы.

Мы прошли в мой импровизированный «кабинет» — стол, сколоченный из досок и поставленный у окна подальше от шума.

Я разложила перед ним листы бумаги.

— Мы не можем вечно делать только шары, — начала я, сразу переходя в наступление. — Рынок насытится. Жан говорит, люди спрашивают разнообразия.

— Шары — это быстро, — возразил Роланд, склоняясь над столом. — Тобиас выдувает их за минуту. У нас мало времени, Эмилия. Нам нужен объем, а не искусство.

— Нам нужно то, что стоит дорого, — парировала я. — Смотрите.

Я ткнула пальцем в эскиз.

— Шишки. Сосульки. Фигурки ангелов.

Роланд нахмурился, изучая мой рисунок.

— Формовое дутье? — спросил он. Он быстро учился. За три дня он узнал о стекле больше, чем я за всю жизнь. — Это значит, нужны формы. Металлические или керамические. Это долго. Сложно. Стекло будет остывать, пока его загонишь в форму. Процент брака вырастет. И затраты на производство тоже.

— Мы сделаем формы из гипса для начала, — настаивала я. — Я уже говорила с модельщиком. Он может сделать пробные формы к вечеру.

— Гипс рассыплется через десять отливок!

— Значит, сделаем десять дорогих игрушек! Роланд, поймите! Простой шар стоит шиллинг. А вот такая шишка, посеребренная, с напылением «снега» — будет стоить пять шиллингов! Мы выиграем на марже!

— Вы витаете в облаках! — он ударил ладонью по столу. — У нас одна малая печь! Мы едва успеваем делать сотню шаров в день. Если мы начнем возиться с формами, производительность упадет втрое!

— Но прибыль вырастет!

Мы стояли друг напротив друга, упершись руками в столешницу, склонившись над чертежами. Наши лица были так близко, что я видела золотистые искорки в его серых глазах. Видела, как раздуваются крылья его носа от раздражения.

— Вы упрямая, невыносимая женщина, — прорычал он тихо.

— А вы консервативный, скучный сухарь! — выдохнула я ему в лицо. — Великое вам не по плечу!

— Сухарь? — он прищурился. — Я пытаюсь спасти ваши деньги, Эмилия! И свои, кстати, тоже!

— А я пытаюсь создать бренд! Имя! Чтобы через год люди вспоминали не «ту банкротку Уинстон» которую бросил муж, а «те самые шишки»! Ясно вам?!

Он смотрел на мои губы. Я видела, как его взгляд опустился ниже, к ямке на моей шее, где билась жилка.

В цеху было шумно, но здесь, в этом коконе противостояния, повисла тишина. Я чувствовала жар, исходящий от него. Он был огромным, подавляющим, и в то же время — притягивающим.

Мне захотелось протянуть руку и поправить выбившийся локон на его лбу. Или ударить его папкой с документами. Я сама не знала, чего хочу больше…

— Одна форма, — вдруг сказал он хрипло. — Я разрешаю попробовать одну форму. Шишку. Если получится сделать десять штук без брака за час — я дам добро на серию. Если нет — мы возвращаемся к шарам, и вы больше не спорите!

— Идет, — прошептала я. — Но вы сами будете засекать время.

— Буду, — пообещал он. — И не надейтесь на поблажки…

Он резко выпрямился, разрывая дистанцию. Я шумно выдохнула, только сейчас поняв, что не дышала.

— И еще, — он поправил манжеты, возвращая себе невозмутимый вид. — Завтра вечером губернатор устраивает Зимний бал.

Я моргнула, переключаясь с режима «бой» на режим «светская беседа».