Книга Хозяйка игрушечной мануфактуры, страница 37 – Фиона Сталь

— А вы? — он сделал шаг ко мне. Теперь нас разделяло всего полметра. Я чувствовала запах его парфюма — сандал и мороз.

— А я отдаю вам долю в новом прибыльном бизнесе. Не залог, а долю. Пятьдесят процентов. Мы становимся партнерами. Официально. «Уинстон и де Вьер».

Он молчал, глядя на меня сверху вниз. В его взгляде боролись скептицизм и... азарт?

— Пятьдесят процентов от чего? От разбитых надежд, которые вы выдуваете на моей фабрике?

— От будущего, — я открыла сумочку и достала шкатулку. Открыла ее.

На черном бархате лежал серебряный шар. Идеальный. Сияющий.

— Это будущее, Роланд. Это то, что будет висеть на каждой елке в этом королевстве через год. И вы можете быть владельцем половины этого чуда.

Он посмотрел на шар. Потом на меня.

— Вы рисковый игрок, Эмилия. Ваш муж проигрывал в карты, а вы играете ва-банк с самой жизнью. И моими деньгами!

— Мне есть ради кого играть. Моя дочь каждый день хочет есть, — тихо сказала я. — И я не проигрываю.

Роланд взял шар из коробки. Покрутил его в пальцах.

— Ремонт печи займет неделю, — сказал он задумчиво. — Даже с моими деньгами. Вы не успеете подготовиться к Новому году.

— У нас есть малая печь, лабораторная. Ее можно восстановить за сутки. Объемы меньше, но мы сможем делать дорогие, эксклюзивные вещи. А большую запустим уже в январе. Главное — не останавливаться.

Он усмехнулся. В этой усмешке было что-то хищное, но не злое.

— Хорошо.

Я моргнула.

— Что?

— Я сказал: хорошо. Я оплачу ремонт. Я дам вам денег на материалы. Я выставлю здесь полк солдат, если понадобится. Но условия меняются.

— Какие условия? — насторожилась я.

— Шестьдесят процентов, — сказал он. — И... я буду лично контролировать процесс. Каждый день. Я хочу видеть, куда вкладываю деньги.

— Пятьдесят пять, — я не могла не торговаться. Это было рефлекторно.

Он рассмеялся. Громко, искренне. Этот звук преобразил его лицо, сделав его моложе и человечнее.

— Пятьдесят пять. И ужин.

— Ужин? Какой ужин? — я растерялась.

— Вы должны мне ужин. В честь подписания контракта. Когда мы запустим печь… Ой, не делайте такой лицо, я же не поцелуй от вас требую!

— Договорились, — выдохнула я, чувствуя, как ноги становятся ватными от облегчения. — Значит, вы согласны?

Роланд протянул мне руку. Я вложила свою ладонь в его. Его пальцы сомкнулись крепко, тепло и надежно.

— Согласен, — сказал он. — И да поможет нам Бог, потому что Блэквуд теперь точно взбесится.

— Пусть бесится, — улыбнулась я, чувствуя себя так, словно только что выиграла в лотерею большой куш. — У меня теперь есть дракон, который меня защищает.

— Дракон? — он поднял бровь.

— Ну, или Ледяной Дьявол. Как вам больше нравится.

Он не отпустил мою руку.

— Лесного вы обо мне мнения, Эмилия. Теперь, идите домой. Мои люди будут на фабрике через час. Каменщики приедут к вечеру.

Я вышла из кабинета, чувствуя спиной его взгляд.

В сумочке лежал рисунок Лотти. Где папа-герцог держал маму за руку… Не зря говорят: устами младенца глаголит истина!

Если раньше фабрика была местом тихой безнадежности, то теперь она напоминала растревоженный муравейник, в который кто-то ткнул палкой. И палкой этой был герцог де Вьер.

Он сдержал слово. О, как он сдержал слово!

Ровно в восемь утра его черная карета въезжала во двор. Из нее выходил он — безупречный, в черном пальто, на котором, казалось, даже пыль боялась оседать. Он проходил в цех, кивал рабочим, от чего те вытягивались в струнку и начинали работать с удвоенной скоростью и занимал свой «пост».