Книга Хозяйка игрушечной мануфактуры, страница 36 – Фиона Сталь

Экипаж остановился у ворот. Швейцар в ливрее посмотрел на мою скромную пролетку с подозрением.

— Леди Уинстон к его светлости, — сказала я, выходя. — По личному и срочному делу.

— Его светлость не принимает без записи, — холодно ответил швейцар.

— Передайте ему, что речь идет о его инвестициях в стекольную промышленность. И о саботаже.

Слово «инвестиции» сработало. Швейцар исчез за массивными дверями и вернулся через минуту.

— Прошу, миледи. Его светлость в библиотеке.

Меня провели по длинным коридорам, устланным коврами, в которых утопали ноги. Стены были увешаны портретами предков — все с одинаковыми суровыми лицами и холодными глазами. Семейное сходство было пугающим.

Дворецкий распахнул передо мной высокие двери.

Библиотека была огромной. Стеллажи с книгами уходили под потолок. В камине ревел огонь, отбрасывая танцующие блики на стены.

Роланд де Вьер стоял у окна, спиной ко мне. Он был в домашнем сюртуке, без галстука, что делало его чуть менее официальным, но не менее пугающим.

— Леди Уинстон, — произнес он, не оборачиваясь. — Я ожидал вас. Но не так скоро. Или вы пришли сдаться раньше срока?

Я сделала глубокий вдох, напоминая себе, о спокойствии.

— Я пришла не сдаваться, ваша светлость. И не с деньгами, у меня их по прежнему нет.

Он медленно повернулся. В руках он держал бокал с янтарной жидкостью.

— Тогда зачем? — он приподнял бровь. — Пришли жаловаться на жизнь? Или, чтобы я еще раз посмотрел на ваши хорошенькие глазки?

— Я пришла сообщить вам, что сегодня ночью на вашей фабрике произошла диверсия, — сказала я прямо, глядя ему в глаза. — Печь взорвана. Производство остановлено!

Лицо герцога не изменилось, но рука с бокалом замерла.

— Взорвана? — переспросил он спокойно, но от этого спокойствия веяло холодом. — Мои люди доложили мне о шуме, но сказали, что это техническая авария.

— Ваши люди ошиблись. Или им заплатили, чтобы они ошиблись. Дымоход был перекрыт железным прутом. Это дело рук Блэквуда. Он обещал оставить от фабрики угли, и он свое слово сдержал.

Роланд поставил бокал на стол.

— Продолжайте.

— Ремонт стоит денег. Больших денег. У меня их нет. Те средства, что я выручила от продажи первой партии игрушек, ушли на уголь и зарплаты.

— И вы пришли просить у меня денег? — усмехнулся он. — Эмилия, вы восхитительны в своей наглости. Вы должны мне целое состояние, просрочили все платежи, потеряли единственный актив, и теперь просите еще? Почему я должен дать вам хоть пенни?

— Потому что если вы не дадите, вы получите груду кирпичей и пустырь, — отчеканила я, подходя ближе. — Блэквуд уничтожил печь, но он не уничтожил идею. Люди хотят эти игрушки, Роланд. Жан продал всё за два часа. Спрос огромен. Если мы починим печь сейчас, мы успеем сделать партию к Новому году и покрыть часть долга. Если нет — вы потеряете всё.

— Я могу просто забрать землю и продать ее тому же Блэквуду, — парировал он. — Он мне еще спасибо за это скажет.

— Можете. Но тогда вы позволите мелкому бандиту победить вас. Вы позволите ему диктовать условия в вашем городе. Разве «Ледяной Дьявол» такое прощает?

Его глаза сузились. Я попала в точку. Я била по его гордости.

— Вы манипулируете мной, леди Уинстон?

— Я предлагаю сделку. Вы оплачиваете ремонт печи. Срочный ремонт. Лучшие материалы, лучшие мастера. Вы усиливаете охрану, чтобы ни одна крыса не проскочила. А я...