Книга Княжич темного времени, страница 15 – Фиона Сталь, Саша Хэ

— Стабильность? — Мой голос, хрипловатый, но на удивление громкий, разрезал его сладковатую речь. Все взгляды резко устремились на меня. — Стабильность чего, боярин Сиволап? Стабильность ваших личных доходов?

В палате ахнули. Сиволап не дрогнул, лишь бровь чуть поползла вверх.

— Княжич? Я не понимаю ваш намек. Я говорю о стабильности удела, о благополучии всех его жителей…

— О каких жителях? — Я перебил его, вставая. Слабость подкашивала ноги, но я уперся руками в стол. — О тех тридцати двух ратниках, что реально состоят на службе, в то время как по вашим отчетам их пятьдесят? Или о восемнадцати призраках, чье жалование стабильно оседает в вашем кармане? Это их благополучие вы обеспечиваете?

Шум. Перешептывания стали громче. Людомир побагровел.

— Ты что, щенок, боярина честного порочишь⁈ — рявкнул он, стуча кулаком по столу. — Цифирьки свои умные принес⁈ Да ты сам еле держишься! Сидишь тут, трясешься! Какая уж тут власть? Ты и кафтан-то княжеский с трудом носишь!

Его грубость, его попытка ударить по самому больному — по моей физической слабости — должны были сломить. Но они лишь добавили масла в огонь. Я повернулся к нему всем телом. И улыбнулся. Холодно. Намеренно.

— Если я так слаб, Людомир, — произнес я четко, глядя ему прямо в его маленькие, налитые кровью глаза, — почему твой голос дрожит? Как у побитого пса?

Тишина. Абсолютная. Людомир замер. Его лицо стало пунцовым, рот открылся… и закрылся. Ни звука. Только слышно, как у него хрипит в груди. Его свиные глазки метнулись к Сиволапу — ища поддержки, приказа? Но Сиволап сидел неподвижно. Его лицо оставалось каменным, но его глаза… Его глаза сверлили меня. Не просто с ненавистью. С переоценкой. С пониманием, что перед ним не просто ослабленный княжич. Перед ним противник. Опасный. Непредсказуемый. Игра изменилась. И теперь это была война лично между нами.

Людомир так и не нашелся что сказать. Он фыркнул, отвернулся и сгреб со стола свою шапку.

— Чушь! — пробурчал он, вставая. — Детский лепет! Нечего тут слушать! — И, не глядя ни на кого, он тяжело заковылял к двери. Его уход был громким признанием поражения.

— Боярин Сиволап, — я повернулся обратно к Лису, не давая паузе затянуться. — Вы хотели проверки. Вот мои расчеты. — Я швырнул на стол пару исписанных пергаментов. — Потери составляют не треть, как я вчера сказал по памяти. Почти половину. Половину дани Черного Леса! Объясните. Или готовьтесь отчитываться перед Великим Князем!

Это был блеф. Я не знал, дойдет ли дело до верхов, но Сиволап не мог этого знать наверняка.

Сиволап медленно поднялся. Он не смотрел на бумаги. Он смотрел только на меня. Его улыбка вернулась на уста. Слабая. Ледяная. Без тени тепла.

— Объяснения будут, княжич, — произнес он шелковисто. — Обязательно. Документы ваши… изучатся. Тщательнейшим образом. И виновные… — он сделал многозначительную паузу, — … будут найдены. Не сомневайтесь. — Он поклонился, чуть склонив голову — насмешливо коротко. — С вашего позволения, дела удельные не терпят отлагательств.

Он вышел неторопливо, не оглядываясь. Остальные бояре зашевелились, забормотали и поспешили ретироваться вслед за ним. Через минуту палата опустела. Остался только я, тяжело дыша, опираясь на стол, и тишина.

Триумф был горьким. Я раскусил их. Поставил на место Людомира. Бросил вызов Сиволапу. Но силы кончались. Мир снова поплыл перед глазами. Я опустился в кресло, закрыл глаза.