Книга Княжич темного времени, страница 32 – Фиона Сталь, Саша Хэ

— Брод… — протянул он. — Место открытое. Защищаться сложно.

— Зато им наступать — еще сложнее, если мы подготовимся! — парировал я. — Частокол поперек брода! Колья в дно реки! Волчьи ямы на подступах! Нам не надо их всех убить! Нам надо их задержать! Измотать! Заставить дорого заплатить за каждый шаг! Пока мы строим — твои лучшие стрелки пусть держат переправу под обстрелом! Не дают им разведать или перейти раньше времени!

Атмосфера в сенях переменилась. От ужаса — к решимости. От безвыходности — к плану. Гордей уже отдавал первые приказы своим людям за дверью. Мавра кивнула и бросилась собирать мешки с гвоздями, веревкой, инструментом. Дуняша побежала будить спящих слуг, чтобы готовить телеги для перевозки бревен.

Мишка вдруг дернул меня за рукав. Его испуганное лицо было серьезным.

— Княжич… я… я еще кое-что видел… Когда прятался… В том дозоре… у них была… девка. Странная.

Я нахмурился:

— Девка? Пленница?

— Да… Но… не такая. — Он сморщил лоб, пытаясь вспомнить. — Темная… кожа. Как уголь. И… и на голове… рога! Маленькие, изящные… как у козочки… но рога! Ее вели на веревке… И смотрела она… не как пленница. Зло. И… и как будто ждала чего-то…

Рогатая пленница? Темнокожая? В стане кочевников? Что за диковина? Колдунья? Дочь какого-то чужого племени? Новый игрок в этой кровавой игре? Любопытство, острое и тревожное, кольнуло меня, отвлекая на миг от ужаса вторжения. Кто она? И какую роль ей уготовели в грядущей битве за Гнилой брод?

Но времени на раздумья не было. Крики Гордея, грохот собираемых повозок, плач Дуняши где-то вдалеке — все сливалось в гул надвигающейся бури. Первый настоящий бой был на пороге. И рубежом стал Гнилой брод. Надо было строить. Готовиться. Выживать!

Адский ад — вот что такое Гнилой брод в разгар укреплений. Солнце пекло немилосердно, превращая глинистую почву берега в липкую, раскаленную пасту. Воздух гудел от ударов топоров, скрипа пил, криков людей и ржания загнанных лошадей. Пахло потом, смолой, свежей древесиной и страхом. Страхом, который витал над всеми.

Я стоял на небольшом пригорке, с которого просматривался весь участок. Передо мной — широкая, но неглубокая река, лениво несущая свои мутные воды. Тот самый брод, где десяток всадников могли переправиться одновременно. А за рекой — бескрайняя, зловещая степь. Где-то там, за горизонтом, копил силы враг. И ждал своего часа.

— Выше! Крепче! — орал Гордей, его бас ревел над общим гулом. Он, весь в грязи, поту и опилках, лично вбивал очередной дубовый кол в основу частокола, который мы возводили поперек нашего берега, прямо напротив брода. — Бей, Васька, бей, как по ворогу! Не жалей дубины!

— Княжич! — подбежал запыхавшийся Григорий, вчерашний разведчик, теперь бригадир на заготовке кольев. — Бревна на волчьи ямы подвезли! Куда сыпать?

Я указал на намеченные линии перед частоколом — зигзаги скрытых ловушек с заточенными кольями на дне.

— Там! По разметке! Глубину Мавра показывает! Чтобы коня проткнули, а не поцарапали!

— Есть! — Григорий кинулся обратно.

Мавра, к моему удивлению, оказалась незаменима. Ее знание местности, ее умение организовать людей, ее леденящая собранность под огнем паники творили чудеса. Она не строила — она управляла хаосом. Ставила метки для ям, отмеряла углы для частокола, распределяла рабочих. И все это — молча, лишь изредка бросая короткие, приказы. Я видел, как слуги, еще вчера шептавшиеся за моей спиной, теперь слушались ее беспрекословно, видя в ней островок спокойной силы.