Книга Княжич темного времени, страница 7 – Фиона Сталь, Саша Хэ

Она сделала шаг вперед. Дуняша взвизгнула и прижалась к Мавре.

— А плата? — спросил я, глядя на ее скрытое капюшоном лицо. — Что ты хочешь?

— Плата? — Она снова скрипнула. — Плата проста. Абсолютное доверие. Ты отдаешься в мои руки. Без вопросов. Без страха. Без попыток понять. Доверие, княжич. Или иди умирать потихоньку. Выбор за тобой.

В горнице повисла тягостная тишина. Слышалось только тяжелое дыхание Дуняши. Мавра стояла неподвижно, ожидая моего слова. Адреналин ночной схватки давно выветрился. Осталась только выматывающая слабость и леденящее понимание: я в тупике. Без сил я — легкая мишень. Эта… женщина… предлагала шанс. Опасный, темный, но шанс.

— Хорошо, — выдавил я. — Делай что должна. Доверяю.

Капюшон Марены чуть дрогнул. Казалось, она кивнула.

— Тогда начинаем. Ложись. И выброси эту змеиную игрушку. Она здесь лишняя.

Я машинально убрал кинжал под подушку. Улегся на жесткую постель, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Абсолютное доверие. Легко сказать.

Марена подошла к столу, сбросила с плеч свою сумку из грубой ткани. Оттуда она извлекла нехитрые, но странные предметы: пучки сухих трав, связки корешков, маленький глиняный горшочек, наполненный чем-то темным, и… тонкий, искривленный нож из темного камня или кости. Дуняша ахнула.

— Мавра, — скрипучий голос не терпел возражений. — Воды горячей в таз. И увести девицу. Ей тут не место.

Мавра, не говоря ни слова, схватила за руку дрожащую Дуняшу и вывела из горницы. Дверь снова мягко щелкнула. Мы остались вдвоем. Со странной ведьмой и моим страхом.

Марена придвинула таз с водой, которую Мавра успела принести, и начала бросать туда травы. Горьковато-пряный запах усилился, заполняя комнату. Она что-то бормотала под нос — не слова, а странные, гортанные звуки, похожие на шум ветра в кронах. Потом взяла каменный нож.

— Руку, — приказала она.

Я протянул ей левую руку. Она схватила ее сильнее, чем я ожидал. Ее пальцы были холодными и шершавыми, как кора. Каменный нож скользнул по внутренней стороне моего предплечья. Острая, жгучая боль. Я вскрикнул. Темная кровь хлынула струйкой прямо в таз с травяным настоем. Она шипела и пенилась, как кислота.

— Лежи, — проскрипела Марена, удерживая мою руку над тазом. Ее бормотание стало громче, настойчивее. Вода в тазу стала темнеть, приобретая мутный, грязно-зеленый оттенок. Я чувствовал, как вместе с кровью из меня уходит… что-то постороннее. Не просто кровь. Какая-то тяжесть. Липкая, ядовитая грязь, засевшая в костях. Головокружение усилилось, мир поплыл. Но странным образом — боль от пореза была единственной четкой точкой в этом тумане.

Она отпустила мою руку. Из пореза все еще сочилась кровь, но медленнее. Марена схватила пучок другой травы, смяла его в ладонях до появления сока — едкого, терпкого — и прижала к ране. Боль сменилась леденящим холодом. Она снова забормотала, проводя руками над моим телом, не касаясь. Ее пальцы чертили в воздухе сложные, невидимые узоры. Воздух вокруг нее словно вибрировал.

Я ощущал жар. Не снаружи. Изнутри. Как будто кто-то разжег маленькое пламя в самой сердцевине моей слабости. Оно горело, выжигая остатки холода, дрожи, той ужасной «ржавчины», о которой говорила Мавра. Было больно. Жарко. Невыносимо. Я застонал, пытаясь вырваться, но ее невидимые руки будто пригвоздили меня к кровати.