Онлайн книга «Княжич темного времени»
|
Терем мой, княжеский, оказался не таким уж и большим. Каменный низ, деревянный верх. Полно темных уголков, скрипучих лестниц и шепота. Особенно по утрам, когда служки начинали свою невидимую возню. Сегодня я проснулся рано, и стоя у двери в сени, случайно услышал разговор через приоткрытую щелочку. — … а Петрович, смотритель, слышала? У князя Ярополка гостил намедни… Вернулся — нос кверху. Шепчет, будто наш-то… — Голос понизился до почти неслышного шепота, но мои новые, вычищенные от яда уши уловили: — … едва на ногах держится. Мол, долго не протянет, удел скоро перейдет к старшему брату по праву… Я замер, прижав ладонь к прохладной древесине двери. Значит, какой-то Петрович шпионит за мной. — Ох, Маврушка, страшно как! — Это был голос Дуняши, сдавленный, испуганный. — Опять покушение будет? Как в ту ночь? А вдруг… вдруг не отобьемся? Княжич-то еле ходит еще! — Не болтай глупостей, девка, — послышался резкий шепот Мавры. — Ходит — и ладно. Главное, чтоб бояре тут не начудили. Сиволап, говорят, опять к Ярополку письма шлет. А Твердислав вчерась с каким-то купцом южным шептался долго… Подозрительно долго. Уши везде, Дуня. Везде. И глаза тоже. Не всем княжич дорог. Сиволап. Твердислав. Имена записались в память, как вирусы в список угроз. Бояре. Локальные царьки. И явно не на моей стороне. — А что же делать-то? — чуть не плакала Дуняша. — Он же такой… слабый еще. И добрый. Вчера мне пряник с царского стола отдал, сам не стал кушать… Как ему защититься? Добрый. От этого слова у меня что-то кольнуло в груди. Артём Соколов не был добрым. Циничным — да. Саркастичным — еще как. Но доброта? Это слабость в таком мире. Слабость, за которую убивают. Я оттолкнулся от двери и шагнул в сени. Не шатаясь. Уверенно. Обе служанки стояли у большой печи, Дуняша с опахалом в руках, Мавра — с глиняным горшком. Они резко обернулись на мой шаг. Дуняша ахнула, уронив опахало. Мавра лишь чуть прищурилась. — Княжич! Вы… вы уже на ногах? — Дуняша бросилась ко мне, глаза сияли смесью восторга и тревоги. — Не надорвитесь, свет! Отдохните лучше! Я удержал ее легким жестом, остановив в шаге. Смотрел на них поочередно. На круглое, открытое лицо Дуняши, полное искренней заботы. И на замкнутое, словно вырезанное из старого дуба лицо Мавры, в глазах которой читались осторожность и… ожидание. — Спасибо за пряник, Дуняша, — сказал я ровно. — Но княжичу нужно не сладкое. Ему нужна правда. — Я перевел взгляд на Мавру. — Ты упомянула бояр Сиволапа и Твердислава. И купца южного. Что еще шепчут во дворе? Кто здесь друг? Кто… змея? Дуняша сглотнула, покраснев. Мавра поставила горшок на полку с невозмутимым видом. — Шепчут разное, свет, — ответила она первая, голос ровный, но тихий. — Что вы слабы. Что удел ваш — лакомый кусок. Что князь Ярополк не успокоится. Что… — она сделала едва заметную паузу, — … что некоторые здесь рады были бы сменить хозяина на более крепкого. За милость или за серебро. — Кто именно? — настаивал я. — Имена, Мавра. Дуняша заерзала. — Ох, свет, да разве ж мы знаем… Люди болтают… Петрович, смотритель, он… он будто недобро о вас отзывается. И ключник Гаврила… будто ворчит, что прежний порядок лучше… — Петрович и Гаврила, — повторил я. «Дворецкий и ключник. Важные фигуры в хозяйстве. Уши и руки врага?» |