Книга Княжич темного времени, страница 8 – Фиона Сталь, Саша Хэ

— Доверие, княжич! — ее громкий голос прорезал жар и боль. — Или хочешь сгореть?

Я стиснул зубы. Вцепился пальцами в грубое одеяло. Доверие. Без вопросов. Я зажмурился, отдавшись волне жара. Горело все. Кости. Мышцы. Даже мысли. Казалось, я вот-вот превращусь в уголек. И вдруг… прорыв.

Как будто лопнул огромный, гнойный пузырь внутри. Жар схлынул, сменившись волной…прохлады. Чистоты и силы. Дрожь пропала. Слабость отступила, как отлив. Я сделал глубокий вдох — и воздух впервые за все время в этом теле не резал легкие, а наполнял их свежестью. Я открыл глаза.

Марена стояла у таза. Вода в нем была черной, густой, как деготь, и пузырилась, издавая тихое шипение. Она смотрела на меня из-под капюшона. Глаз не было видно, но я чувствовал ее взгляд. Оценивающий. Как ученый, наблюдающий за удачным экспериментом.

— Ну вот, — проскрипела она. — Черви выжжены. На время. Тело твое теперь почти здорово. Но помни, княжич. — Она сделала шаг назад, к сумке. — Смерть не ушла. Она прильнула к твоей тени. Она терпелива. И у нее длинные руки. Яд был лишь началом. Нож в ночи — лишь пробой. Будь готов.

Я сел на кровати. Не шатаясь. Без боли. Я чувствовал стальные, тренированные мышцы. Чувствовал кровь, бегущую по венам. Чувствовал невероятную, забытую ясность мысли. Это было… невероятно.

— Спасибо, — выдохнул я искренне. — Я… чувствую себя… живым.

Она фыркнула.

— Благодарности потом. Если выживешь. Доверие, княжич, — это не разовая плата. Это путь. Мои глаза будут на тебе. Мои уши будут слышать твои шаги. А когда придет время… потребую своего. Понял?

«Своего». Что? Когда? Загадки. Всегда загадки. Но сила, пульсирующая в моих жилах, была реальна. Я кивнул.

— Понял.

Она резко развернулась, накинула плащ, который итак был на ней, и направилась к двери. Ни кивка на прощание. Ни взгляда. Она просто шла, и тени в углу комнаты, казалось, сгущались вокруг нее.

— Подожди! — крикнул я ей вслед. — Что ты…?

Но Марена открыла дверь, шагнула в проем, сливаясь с сумраком коридора… и исчезла. Не ушла. Не скрылась за поворотом. Просто… растворилась в полумраке, как дым. Плащ ее на миг шевельнулся неестественно, как крыло огромной ночной птицы, и — ничего.

Я сидел на кровати, глотая воздух полной грудью, чувствуя прилив незнакомой силы в своих новых, все еще хрупких мышцах. На полу стоял таз с черной, шипящей жижей. На моей руке — затянувшийся за считанные минуты порез. И в воздухе еще витал терпкий запах трав.

Сила была реальна. Облегчение — огромно. Но на смену страху перед слабостью пришел другой, холодный, как каменный нож Марены: Доверие. Чей она на самом деле союзник? И что скрывается под этим капюшоном? Вдруг она одна из моих врагов, что втерлась в доверие? Змеиный кинжал под подушкой вдруг показался знакомой, понятной угрозой по сравнению с этой исчезнувшей в тенях женщиной. Игра усложнялась. Новый игрок вышел на поле. И правила его были мне неведомы.

Сила. Она пульсировала во мне током. Не та адреналиновая вспышка в схватке с убийцей, а что-то глубинное, устойчивое. Я стоял у узкого окна своей горницы, расправив плечи — без привычной дрожи в коленях! — и вдыхал холодный утренний воздух, пробивавшийся сквозь щели в бычьем пузыре. После ритуала Марены прошло два дня, и каждый из них был чудом. Я начал ходить. Сначала по горнице, потом — осторожно — по сеням. Ел бульон Дуняши без отвращения. Даже попытался сделать пару приседаний — слабых, корявых, но моих. Тело слушалось. Пусть не идеально, — но оно работало! На смену постоянной гнетущей слабости пришла ясность. И вместе с ней — острая, как заточка, необходимость понять, в каком болоте я оказался.