Книга Сердце из терновника и льда, страница 11 – Фиона Сталь

— Я… я просто аптекарь, — прохрипела я, прижимая к груди больную руку. — Травница я. Отпустите меня, Ваше… Холоднейшество. Я взяла только один корень. Для ребенка больного. Вам жалко, что ли? У вас тут этих корней — завались!

— Аптекарь, — он хмыкнул, но улыбка вышла кривой. — Аптекарь, чья кровь рождает весну посреди моей вечной зимы? Ты лжешь, девчонка! Или ты сама не знаешь, какой силой обладаешь. Ты хоть понимаешь, что это значит?

Он резко наклонился и схватил меня за запястье здоровой руки.

Я вскрикнула, ожидая ожога. Но его кожа была просто прохладной. Приятно прохладной, как подушка с другой стороны в душную ночь. Сухая, гладкая ладонь. Крепкая хватка.

— Пусти, остолоп! — я забилась, пытаясь пнуть его сапогом по голени. Но он даже не поморщился.

— Ты идешь со мной, — отрезал он тоном, не терпящим возражений. Рывком вздернул меня на ноги, как пушинку. — И не смей брыкаться. Твой «корень» для ребенка? Если будешь вести себя прилично, не кусаться и не кидаться солью, я, так и быть, передам его в твою деревню.

— Это шантаж! — возмутилась я. — И свинство!

* * *

— Это сделка, — его лицо оказалось пугающе близко. Я видела, как расширены его зрачки — черные бездны. Он носом потянул воздух рядом с моей шеей. — М-м-м… Живая. Горячая. Ты нарушила границы. И напала на моего зверя. По закону я должен тебя заморозить и поставить в холле как вешалку. Но вместо этого я предлагаю тебе жизнь…

— Жизнь в плену у Неблагого Двора? — я сплюнула кровь с губы. — В качестве кого? Грелки? Спасибо, обойдусь!

Валериус рассмеялся.

— Смерть — это слишком просто и скучно, маленькая роза. Ты нужна мне живой. Очень, очень живой.

Он свистнул. Теневой зверь, прихрамывая на переднюю лапу и злобно косясь на меня уцелевшим глазом, подошел к нам. Шерсть дыбится, рычит утробно.

— Тихо, Тузик, свои, — буркнула я зверю.

Валериус легко, одной рукой, закинул меня в седло. Сам прыгнул следом. Его рука обвила мою талию, прижала спиной к своей твердой груди. Холодной, как мраморная плита.

— Держись, — шепнул он мне на ухо, и от его дыхания у меня волосы на затылке зашевелились. — Путь до Цитадели Вечного Инея неблизкий. И не ерзай, упадешь — собирать не буду.

Зверь рванул с места, и лес превратился в размытое черно-белое пятно. Ветер засвистел в ушах. Я успела только глянуть вниз — там, в снегу, удалялись мои розы. Единственное яркое, живое пятно в этом мертвом царстве.

Они оставались там. Невозможные. Прекрасные. Мои…

Я судорожно сжала сумку, прощупывая сквозь грубую ткань жесткий корень «Лунной Скорби». Он там. Цел. Я обязательно спасу Тилли, чего бы мне это ни стоило. Я этот ледяной замок вверх дном переверну, а этого Принца… перевоспитаю! Или доведу до нервного тика. Посмотрим, кто кого.

— Как тебя зовут? — спросил он вдруг, когда мы взмыли в воздух, перепрыгивая через верхушки елей.

Я молчала. Ага, щас. Имена имеют власть. Фэйри нельзя называть свое имя — это первое правило, которое бабушка вбивала мне в голову вместе с кашей.

— Упрямая, — он хмыкнул, и я почувствовала, как вибрирует его грудь от смешка. — Что ж. У нас будет много времени, чтобы познакомиться. Целая вечность, поди.

Мы неслись вглубь территории Фэйри, в самое сердце зимы, и я чувствовала, как с каждым метром моя старая, понятная жизнь, с её пыльными полками, запахом сушеной мяты и ворчливыми клиентами, рассыпается в прах.