Книга Сердце из терновника и льда, страница 12 – Фиона Сталь

«Ну ничего,» — подумала я зло, кутаясь в плащ. — «Где наша не пропадала. И не в таких переделках бывали. Главное — чтобы кормили хорошо, а с остальным разберемся».

Этот… Валериус, чтоб ему икалось, держал меня крепко, как мешок с картошкой. Сижу я боком, ни жива ни мертва, прижатая спиной к его каменной груди, а под нами эта теневая псина скачет. И ладно бы ровно бежал, ирод, так нет же! Каждый прыжок — удар по позвоночнику. Я только зубами лязгаю да молюсь, чтоб корень в сумке в труху не превратился. Это ж надо, «Лунная Скорбь»! Если я привезу Бэт сухую крошку вместо лекарства, сраму не оберешься.

— Отпустите меня! — пискнула я, но ветер тут же унес мои слова куда-то в ельник.

— Прекрати дергаться, — буркнул Принц мне в макушку. Спокойный такой, аж бесит. — Если упадешь, Баргест откусит тебе ногу раньше, чем ты «мама» скажешь. Он голоден, а ты пахнешь сдобой.

Я скосила глаза вниз. Тварь, которую он обозвал Баргестом, глухо ворчала на бегу.

Страх ледяной рукой сжал горло. И не за себя, дуреху, а за Тилли. В кармане, что к бедру прижат, лежит корень драгоценный. Он так близко, а толку? Провалила я всё! Нарушила закон, попалась с поличным, и теперь утащат меня в ледяной ад, в услужение к Фэйри. Буду там сосульки полировать до скончания века, а девочка умрет в жару…

Вьють!

Резкий свист, высокий такой, противный.

Баргест взвыл, споткнувшись на полном ходу. Передняя лапа у него подогнулась, словно он в кротовую нору угодил, и мы полетели кувырком.

Матушки мои! Земля с небом местами поменялись!

Валериус, надо отдать ему должное, среагировал молниеносно. Дернул меня на себя, прикрыл, как щитом. Мы рухнули в сугроб, пробороздили его метров пять, собирая снег за шиворот. Я наглоталась ледяной крошки, штаны промокли моментально — эх, шерсть-то теперь сушить замучаешься!

Но ничего не сломала, и то хлеб. Принц спружинил с кошачьей грацией и тут же на ноги вскочил, меня собой заслоняя. А я барахтаюсь, как жук на спине, отфыркиваюсь.

Баргест бился в снегу шагах в десяти. В плече у него, дымясь и шипя, торчал короткий, толстый арбалетный болт. Вонь паленой шерсти сразу же ударила в нос.

— Проклятое железо, — прорычал Валериус.

Я голову подняла, шапку поправила. Кто ж это такой смелый, что на Принца Фэйри с арбалетом попер?

И тут вижу — выходит фигура из-за елок.

Куртка стражника, знакомая до каждой потертости. Пуговица верхняя болтается — сколько раз говорила ему: «Давай пришью!», а он всё «потом» да «потом». Волосы темные, ветром растрепанные. Арбалет в руках, на нас наставленный.

— Каэл! — выдохнула я.

* * *

Сердце радостно екнуло. Каэл! Здесь! Пришел-таки, рыцарь мой, не бросил! Выследил, не побоялся через Стену перелезть, чтоб меня от чудовища спасти. Ох, напеку я ему пирогов с мясом, как вернемся, ох, накормлю!

Я кое-как на ноги встала, снег с колен отряхиваю.

— Отойди от неё, отродье! — крикнул Каэл. Голос дрожит, как струна, но держится молодцом.

Валериус даже ухом не повел. Стоит расслабленно, руки в боки, плащ на ветру развевается — ну чисто картинка из дамского романа. Только пальцы правой руки подрагивают, и с них снежинки срываются, острые, как бритвы.

— Смело, — произнес Принц, лениво растягивая слова. — Или глупость несусветная. Ты хоть знаешь, смертный, что бывает за нападение на Высокого Лорда? Или тебе жить надоело?