Книга Сердце из терновника и льда, страница 41 – Фиона Сталь

Я попятилась, выставляя перед собой лопатку. Смешно, ей-богу. Против фэйри — с куском железа для копки грядок! Но лучше, чем ничего.

— Кто ты? — спросила я, стараясь, чтобы голос был твердым. — Как ты сюда попал? Тут же охрана, мышь не проскочит!

— Зимний Принц слишком самонадеян, — незнакомец сделал шаг. Его движения были текучими, неестественно быстрыми, как у змеи. — Он думает, что его стены неприступны. Но Лето всегда находит щель. Побег просачивается везде.

В его руке блеснул кинжал. Кристалл, светящийся ядовито-зеленым светом. Кривой, зазубренный. Не для нарезки хлеба такой ножичек.

* * *

— Что тебе нужно? — спросила я, отступая к стене. — У меня нет золота. Только лопата и мешок с удобрениями.

— Твоя голова, милая. Король Солнца передает привет. Он считает, что Зиме не положено цвести когда вздумается. Это нарушает баланс. И эстетику. Цветочки должны быть только у нас!

Он прыгнул без разбега. Просто смазался в воздухе и оказался рядом.

Вжик!

Я шарахнулась в сторону, спотыкаясь о ведро. Кинжал рассек воздух там, где секунду назад было мое горло. Я упала на спину, больно ударившись локтями о камни. Лопатка отлетела в сторону со звоном.

Наемник навис надо мной. От него пахло гнилой сладостью так сильно, что меня замутило.

— Не бойся, — прошипел он. — С ядом быстрее. Ты даже не почувствуешь. Уснешь и станешь перегноем.

— Перегноем станешь ты! — выплюнула я и ударила его ногой в колено.

С тем же успехом я могла пнуть дубовый пень. Он даже не пошатнулся. Его свободная рука метнулась к моей шее. Пальцы, твердые как корни, шершавые, сомкнулись на горле.

Я захрипела. Воздух кончился…

Перед глазами поплыли черные круги. Красные пятна.

— Слабая, — выплюнул он мне в лицо. Слюна у него была зеленая. — Человечка. Однодневка. Тьфу!

Магия.

Мне нужна магия! Сейчас же!

Я вцепилась руками в его запястье, пытаясь оторвать от себя. Но не могла дышать. Паника затопила сознание. Животный ужас смерти. Я не хочу умирать! Не здесь, не от рук этого компоста ходячего! У меня Тилли болеет! У меня суп недоварен!

«Нет! Я не умру здесь! Не так!»

— Отпусти! — прохрипела я.

Земля под нами завибрировала…

Я не видела, что именно я призвала. Я просто хотела, чтобы ЕГО не стало. Чтобы что-то схватило его, скрутило, убрало от меня!

ТРАХ!

Пол треснул прямо под наемником. Из трещины выстрелили лозы. Тонкие, жесткие, покрытые не шипами, а крючьями. Они были похожи на колючую проволоку, только живую и очень злую.

Вжик-вжик!

Лозы обвили его ноги. Рванули вверх, по бедрам, торсу, спеленали, как младенца.

Наемник удивлённо вскрикнул. Он попытался полоснуть по путам кинжалом, но лоза перехватила его руку с оружием, выкручивая сустав.

Кинжал звякнул о пол.

— Что за… — просипел он. — Ты ранила меня, мерзавка! Это моя стихия!

Хватка на моем горле ослабла. Я вдохнула со свистом, откатываясь в сторону, кашляя и хватаясь за шею.

— Держи его! — крикнула я, не своим голосом. — Жми, родная!

Лозы послушались. Они рванули к его горлу, затягиваясь петлей. Наемника подняло в воздух. Он висел в метре над полом, дергаясь, как пойманная муха в паутине. Крючья впивались в его одежду и плоть, и я видела, как на пол капает зеленоватая кровь. Сок.

Я сидела на полу, хватая ртом воздух. Горло горело огнем. Браслет жег руку нещадно, но я не разрывала связь. Я смотрела на врага, болтающегося в моих путах, и чувствовал дикую, злую радость.