Книга Хозяйка запущенной усадьбы, страница 33 – Фиона Сталь

— Мне?! — ахнула Марта.

— Премия? Зерном? — Грета не могла поверить. Крестьяне зашептали, азартно переглядываясь. Зерно! Не отобрали, а дали! За работу!

— Да, — подтвердила я. — За труд и доверие. Теперь, кто хочет учиться? Кто хочет получить такие же урожаи на своих наделах? И кто хочет бороться за премию?

Руки поднялись. Сначала робко — Гретины сыновья. Потом еще мужики. Даже угрюмый сосед Бертольда. И наконец, медленно, будто против воли, но твердо — рука Конрада.

— Я, — проговорил он хрипло. — Научусь. И… премию в следующий раз возьму. За свой надел.

Я смотрела на эти руки, на эти лица, озаренные не только солнцем, но и новой надеждой. На Бертольда и Конрада, пересыпавших свое зерно в мешочки с непривычной гордостью. На Грету и Марту, перешептывавшихся о том, куда спрятать драгоценную мерку. На Тома, прыгавшего от восторга.

Ну что, враги Ольденхола, видели? Трепещите! Сегодня и на нашей улице праздник!

Знойное марево стелилось над Ольденхоллом, превращая двор усадьбы в раскаленную сковородку. Я сидела в тени на крыльце, просматривая грубые записи Марты о запасах зерна — крошечная горстка с «чудесного» участка казалась каплей в море нужды. Но это была одновременно и капля надежды. Правда, ее отблеск мерк, когда я подняла голову и увидела Тома, бредущего от колодца в деревне. Он нес два ведра, но шел медленно, опустив плечи. Вода в ведрах, даже с расстояния, казалась мутноватой.

— Том! — окликнула я. — Что случилось? Вода опять плохая?

Он поставил ведра, вытер лоб грязным рукавом. Лицо было печальным.

— Чистят, миледи, как вы велели. Дно выскребли, стены… Но вода… после дождей опять мутится. И запах… — Он поморщился. — Эльза Фрица к ручью водила, далеко, в лесок. Боится опять колодезной. Говорит, животы у деток опять крутить начало.

Холодный укол пронзил теплую дрёму дня. Опять животы крутит. Кишечные инфекции. В моем прошлом мире — неприятность. Здесь, в нищете и антисанитарии — смертный приговор для слабых. Фриц выкарабкался, но следующий ребенок может не выжить. Колодец был чище, но не чистым. Фильтрация грунта нарушена. Поверхностные воды с грязью и нечистотами просачивались в него после каждого дождя. Наше «очищение» было косметическим. Нужно было решение. Причём радикальное.

Я встала.

— Годфри! Марта! Со мной! Том, веди к колодцу!

— Миледи? Сейчас же? Жара ведь! — запротестовала Марта, но, увидев мое лицо, поспешила за мной.

У колодца толпились женщины с ведрами. Вода в глубине выглядела темной, неаппетитной. Запах стоял сладковато-гнилостный. Грета, увидев нас, оторвалась от разговора с хмурой соседкой.

— Миледи… стараемся, но…

— Вижу, Грета, — перебила я, подходя к краю колодца. — Колодец глубокий, но грунт рыхлый. Вода фильтруется плохо. Любая грязь сверху — сразу сюда. И болезни — сразу к вам. — Я обвела взглядом женщин, их испуганные, измученные лица. — Так продолжаться не может. Нужна чистая вода.

Шепот пробежал по толпе. Недоверие смешивалось с отчаянием.

— Чистая? Но, как? — спросила та самая хмурая соседка. — Новый колодец копать? Где силы? Где время?

— Нет, — я покачала головой. — Мы сделаем этот колодец источником чистой воды. С помощью фильтра. И водопровода.

— Фильтр? Водопровод? — Грета смотрела на меня, как на говорящую лошадь.