Книга Хозяйка запущенной усадьбы, страница 35 – Фиона Сталь

— Понял, миледи, — Олаф кивал, его глаза горели азартом мастера перед сложной задачей. — Хитро придумано. Как мельничный жернов, только для воды. Сделаем!

Работа шла несколько дней. Жара не спадала, но люди трудились не покладая рук. Слово «чистая вода» стало заклинанием. Я видела, как Грета подбадривает уставших женщин, как Бертольд учит молодых парней правильно утрамбовывать слои фильтра, как Конрад, весь в грязи, таскал самые тяжелые камни для резервуара, бросая на меня короткие взгляды. Даже угрюмая соседка, что сомневалась первой, теперь мыла песок с фанатичным усердием.

Наконец настал день испытаний. Резервуар был готов — крепкий каменный бункер, обмазанный изнутри жирной глиной. Фильтр — многослойный «пирог» в огромной плетеной корзине, вставленный в деревянный каркас над резервуаром. Отстойник из плотно сколоченных досок. И главное — водопровод! Олаф использовал и бамбук (проконопаченный мхом и промазанный смолой), и деревянные желоба там, где нужно было сделать поворот. Трубы тянулись от резервуара к новой, аккуратно сколоченной колоде с деревянной крышкой.

Все жители деревни столпились вокруг, напряженно молча. Даже дети притихли. Вода из колодца, мутная и с запахом, хлынула по желобу в отстойник. Мы дали ей немного отстояться. Потом Олаф осторожно открыл заслонку в решетку, и вода потекла в фильтр, исчезая в слоях камней, песка и угля. Минуты тянулись, как часы. В резервуар ничего не поступало.

— Не идет… — прошептал кто-то.

— Забилось… — вздохнул Бертольд.

Но Олаф был спокоен. Он приложил ухо к бамбуковой трубе, ведущей из резервуара. И вдруг его лицо озарилось улыбкой.

— Слышу! Журчит! Идет!

Он подбежал к колоде, поднял крышку. Все замерли. Из конца бамбуковой трубы, вставленной в колоду, тонкой, прозрачной струйкой забилась… *вода*. Кристально чистая. Без запаха. Как слеза.

— Чистая… — ахнула Грета, протягивая руку, но не смея коснуться.

— Как в горном роднике! — воскликнул Том, прыгая на месте.

— Дайте попробовать! — Конрад пробился вперед, зачерпнул ладонью, жадно глотнул. Он замер, глаза широко раскрылись. — Сладкая… Черт возьми… сладкая! И холодная!

Толпа ахнула. Женщины плакали. Мужики хлопали друг друга по спинам. Дети визжали от восторга. Грета первая подставила ведро под струю. Чистая вода наполнила его с прозрачным звоном. Она подняла ведро, как святыню, и понесла к Эльзиной избе, где ждал маленький Фриц.

Я стояла, наблюдая за этой радостью, и чувствовала, как что-то сжимает горло. Это была маленькая революция. Локальная. Но для этих людей — меняющая все. Чистая вода означала меньше смертей. Меньше боли. Больше сил для работы. Больше веры в завтрашний день.

Олаф подошел ко мне, вытирая потное лицо. В его глазах было неподдельное уважение.

— Работает, миледи. Как часы. Наука ваша… она сильнее любой магии.

— Это труд всех, Олаф, — я улыбнулась, глядя на ликующих людей. — Твой. Бертольда. Конрада. Греты. Каждого, кто таскал камни и песок. Вы построили это. Вы подарили себе чистую воду. — Я подняла голос, обращаясь ко всем: — Это ваша победа! Победа Ольденхолла! Запомните этот день! День, когда в нашей деревне появилась по-настоящему чистая вода!

Крики «Ура!» и «Слава барышне!» прокатились по деревне. Но самое главное было в глазах. В тех взглядах, что теперь смотрели на меня не с надеждой, а с преданностью. С благодарностью. С пониманием, что я не просто их барыня. Я та, кто принесла чудо в их жизнь.