Книга Хозяйка запущенной усадьбы, страница 37 – Фиона Сталь

Йорг замер. Потом медленно улыбнулся — впервые за время нашего разговора.

— Попробую, миледи. Сделаю пробные. Пять штук. Посмотрим, как в печи поведут себя. Обожгу по-особому, покрепче. — Он уже мял в руках новый ком глины, полностью погрузившись в задачу.

— Отлично! — Я чувствовала прилив энергии. Один мастер загорелся. Теперь нужен второй. — Олаф, Энно, оставайтесь, помогите Йоргу с идеей формы. А я… пойду к Фридриху. Тоже поговорим о новом изделии.

Кузница Фридриха стояла на отшибе, но гул молота и запах раскаленного металла были слышны издалека. Внутри царил полумрак, жарко пылал горн. Сам Фридрих, могучий, обожженный искрами мужик с седой щетиной, колдовал над раскаленной полосой железа. Рядом с ним, качая мехи, работал подросток лет четырнадцати — его внук Карл, весь в саже. Рука Фридриха была перевязана чистой тряпицей — моя мазь делала свое дело.

— Фридрих! — крикнула я, чтобы перекрыть грохот. — Минуту внимания!

Он оставил заготовку в горне, выпрямился, вытирая потный лоб. Увидев меня, кивнул, без лишней почтительности, но с заметным уважением.

— Миледи! Чем обязаны?

— Твоим умением, Фридрих, — подошла я ближе, показывая на груду ржавого лома в углу — остатки старых плугов, подков, обломков. — Видишь ли, Белла — наша единственная кляча — стареет. А пахать надо больше. Земля наша тяжелая. Старые плуги… — я пнула ногой кривое железо, — …они громоздкие, тупые, рвут землю, а не пашут. Тяжелые. Люди надрываются.

Фридрих хмыкнул.

— А что поделать? Такие плуги везде. Дерево гниет, железо гнется. Лучшего не придумали.

— А если придумать? — спросила я, глядя ему прямо в глаза. Карл у мехов замедлил ход, прислушиваясь. — Плуг… легче. Острее. Чтоб резал землю, как нож масло, а не рвал ее клыками. Чтоб меньше усилий требовал. От лошади и от пахаря. Что скажешь?

— Легче? — Фридрих усмехнулся. — Да он тогда и земли не возьмет! Сломается!

— А если сделать форму другую? — настаивала я, снова берясь за бумагу и чертёж. — Лемех — не прямой, а чуть изогнутый. Как коготь. Острее. И отвал — не плоский, а винтовой, чтоб землю не просто отваливал, а переворачивал пласт аккуратно. И раму… не из цельного бревна, а из прочных, но тонких полос железа? Скрепленных. Чтоб вес снизить. — Я показала набросок, вдохновленный памятью о стальных плугах.

Фридрих нахмурился, вглядываясь. Скепсис боролся с профессиональным интересом.

— Коготь… винт… Тонкие полосы… — он пробормотал. — Железа уйдет меньше, да… но прочность? А изогнуть так… сложно. Надо пробовать. Дорого выйдет, если не получится.

— Дед, — неожиданно вступил Карл, его глаза горели, как угли в горне. — Давай попробуем! Я помогу! Молотить можно! И… и если получится легче пахать… Бертольд с Конрадом запляшут! А если барышня права… мы такие плуги делать будем! На весь округ!

Фридрих посмотрел на внука, потом на меня, потом снова на угольный набросок. Он тяжело вздохнул, словно смиряясь с неизбежным.

— Ладно. Попробуем. Но железо… его мало. И уголь дорог!

— Используем лом, — предложила я, указывая на кучу хлама. — Переплавим. Очистим. Для лемеха — самое лучшее железо, что есть. А для рамы — попрочнее. И… — я вспомнила еще одну идею, глядя на забитые дождем колеи у кузницы. — Фридрих, а дренаж для полей? Чтобы вода после дождя не стояла, не губила корни? Канавки — это долго. А если… глиняные трубы? Только не для воды чистой, а для отвода лишней. Закапывать в землю под уклон. Соединять. Чтоб вода уходила в канаву или пруд.