Книга Хозяйка запущенной усадьбы, страница 38 – Фиона Сталь

Фридрих и Карл переглянулись.

— Дырчатые трубы? — уточнил Карл. — Как решето?

— Да! — обрадовалась я. — Йорг как раз трубы учится делать. Можешь ему подсказать, как форму для дырок сделать? Или… может, кольца с дырками, которые соединять? Для дренажа можно попроще, чем для питьевой воды.

— Это… это можно! — воскликнул Карл. — Дед, смотри! И трубы для воды, и дренаж, и плуг! Целая мастерская новинок!

Фридрих снова хмыкнул, но в его глазах уже теплился огонек вызова.

— Мастерская… громко сказано. Но… попробовать можно. Сначала плуг. Потом дренаж. Карл, бери лом — будем сортировать. Миледи, — он кивнул мне с новым, уважительным оттенком, — ваши идеи… они как искра в горне. Запалили. Посмотрим, что выгорит.

Через несколько дней Ольденхолл гудел не только от радости за воду, но и от слухов о новых «диковинах». У сарая Йорга собралась толпа, когда он вынес первые пять обожженных глиняных труб. Они были грубоватыми, разного оттенка, но прочными на вид, с четкими раструбами.

— Вот, миледи, — Йорг протянул мне одну. — Пробовал бить — крепкие. Воду держат. — Он налил воду в одну трубу, подставил снизу ведро. Вода полилась из узкого конца чистой струей, нигде не просачиваясь. Толпа ахнула. — А вот дренажная… с дырками, как вы сказали. — Он показал другую трубу, с аккуратными отверстиями, проделанными до обжига. — Карл подсказал, как шилом форму делать.

— Отлично, Йорг! Просто отлично! — Я взяла дренажную трубу. — Олаф! Где испытательный участок под дренаж?

— Здесь, миледи! — Олаф указал на неглубокую траншею, выкопанную на самом сыром конце поля. — Копали по вашей разметке. С уклоном к канаве.

Мы уложили дренажные трубы в траншею, соединили их, засыпали гравием, потом землей. Прошел дождь — не сильный, но достаточный. Наутро на дренированном участке не было ни одной лужицы, земля была влажной, но не мокрой. Рядом — обычное поле — чавкало грязью.

— Работает! — закричал Бертольд, прыгая по твердой земле. — Сухо! Как под крышей!

А у кузницы Фридриха и Карла царило торжественное напряжение. На наковальне лежало творение их многодневных усилий — новый плуг. Он был явно легче старого — рама из переплетенных железных полос, а не массивное бревно. Лемех — изогнутый, как коготь хищной птицы, острый, отполированный до блеска. Отвал — винтовой, необычной формы.

— Ну, Конрад, — Фридрих протянул рукоятки угрюмому мужику, который наблюдал за процессом с самого начала. — Ты самый сильный. И самый ворчливый. Испытай! Запрягай Беллу.

Конрад, бурча что-то под нос, но с явным интересом, взялся за работу. Запряг старую лошадку. Взял плуг. Обычно, когда он пахал старым плугом, вены на шее набухали, спина напрягалась, а Белла тянула из последних сил, спотыкаясь на глыбах. Сейчас… он толкнул плуг. Острый лемех легко врезался в землю. Конрад налег на рукоятки. Плуг пошел ровно, как по маслу, переворачивая аккуратный, блестящий пласт земли. Белла шла бодро, без привычного надрыва.

— Черт… — пробормотал Конрад, проходя первую борозду. Он остановился, оглянулся. Борозда была ровной, глубокой. Земля рыхлой. — Да он… легкий! И режет… как горячий нож масло! Белла даже не пыхтит!

Он прошел еще несколько борозд. Скорость была заметно выше. Усилий — меньше. Лицо Конрада, обычно хмурое, светилось изумлением и… восторгом. Он подошел к Фридриху, потрогал раму плуга.