Книга Кофейня для графа-отшельника, страница 26 – Фиона Сталь

Пока я ела, в моей голове роились мысли. Визит травницы Элизы не выходил из головы. «В тебе есть искра». «Намерение». Она видела мой дар. Она не назвала меня сумасшедшей. И это было невероятным облегчением. Значит, я не схожу с ума. Моя способность была реальной.

Но что это за способность? С булочками я думала о тепле и солнце. С печеньем — о смелости. С кофе — о бодрости. Это были просто эмоции, сильные, концентрированные желания. А что, если попробовать что-то более… конкретное?

Эта мысль не давала мне покоя. Вечером, когда замок погрузился в тишину, я снова пробралась на кухню. Она уже стала моей территорией, моим тайным убежищем. Я разожгла огонь в очаге и оглядела свои скудные владения. Мука, сахар, несколько яиц, которые мне удалось выпросить у Марты под предлогом «омлета для графа», и банка с вялеными вишнями, которую я отыскала в самой дальней кладовой.

Пирожные. Я решила испечь маленькие вишневые пирожные.

Но с какой целью? Я думала о графе. О том, как он сидит целыми днями в своей библиотеке, окруженный пыльными томами. Он не просто читает. Мне казалось, он что-то ищет. Какое-то решение, ответ на мучивший его вопрос. Ему не хватало… чего? Не бодрости, кофе с этим справлялся. Ему не хватало озарения. Вспышки. Вдохновения.

Именно это слово стало моим заклинанием. Вдохновение!

Взбивая яйца с сахаром, я думала о том, как рождаются идеи. О внезапной мысли, которая освещает все вокруг. О моменте, когда разрозненные кусочки головоломки вдруг складываются в единую картину. Я представляла себе художника перед чистым холстом, поэта, нашедшего нужную рифму, ученого, совершившего открытие. Я вкладывала это чувство эйфории, эту радость творчества в каждый свой жест, в каждый поворот ложки.

Когда я добавила муку и вишню, тесто получилось нежно-розовым, с яркими рубиновыми вкраплениями. Я разложила его по маленьким формочкам, которые нашла в одном из шкафов, и отправила в печь.

Аромат, который вскоре наполнил кухню, был другим. Не просто сладким и ягодным. В нем было что-то неуловимо-волнующее, будоражащее. Запах новых возможностей.

Утром я добавила одно такое пирожное на поднос графа, рядом с его обычной чашкой кофе. Я не стала дожидаться его реакции. Я взяла сверток с оставшимися пирожными и отправилась в город, к своим маленьким помощникам.

Весь день мы снова убирались в лавке. Стены были отмыты, пол выскоблен, а прилавок отполирован до блеска. Дети работали с тем же энтузиазмом, подпитываемые моими «волшебными» угощениями.

Когда я вернулась в замок вечером, уставшая, но довольная, то столкнулась с Алариком в холле. Он спускался по лестнице, и вид у него был… странный.

— Анна, — окликнул он меня.

Я замерла. Он редко называл меня по имени.

— Да, граф?

— Что было в тех… пирожных? — он подошел ближе. Его глаза горели каким-то лихорадочным огнем, который я никогда раньше в них не видела.

— Вишня, — осторожно ответила я. — И мука, сахар, яйца…

— Не лгите мне, — он остановился в шаге от меня. — Я знаю, что вы что-то делаете. Я весь день… Я не мог оторваться от работы. Я нашел. Я нашел зацепку в старых фамильных архивах. То, что искал несколько месяцев. Мысли в моей голове… они были такими ясными. Идеи приходили одна за другой. Что вы сделали?

Мое сердце заколотилось. Я смотрела в его взволнованное лицо и понимала, что больше не могу притворяться.