Книга Кофейня для графа-отшельника, страница 34 – Фиона Сталь

Однажды Аларик приехал в город днем. Это было необычно. Он не зашел в кофейню, а просто остановил коня на площади и долго стоял, глядя не на город, а вдаль, за его пределы. Туда, где простирались мокрые, безжизненные поля.

Я как раз выносила ящик с пустыми молочными бутылками и замерла на пороге, наблюдая за ним. Он смотрел на них, как смотрят на тяжело больного, любимого человека, которому не в силах помочь. Он не просто сокрушался о неурожае. Он скорбел.

В этот момент дверь кофейни скрипнула, и рядом со мной оказалась Элиза. Старая травница появлялась и исчезала, как лесной дух, всегда бесшумно и неожиданно.

— Смотрит, — проскрипела она, тоже глядя на графа. — Все смотрит. И ничего не может сделать.

— Что не может сделать? — спросила я, не отрывая взгляда от его одинокой фигуры.

— Вернуть то, что его предки отняли, — Элиза вздохнула. Она перевела на меня свои мудрые, проницательные глаза. — Ты ведь видишь, дитя, что дело не только в дождях?

Я кивнула.

— Я чувствую, что здесь что-то… сломано.

— Сломано, — повторила она. — Верно сказано. Давно сломано. Когда-то эта земля была самой щедрой во всем королевстве. А осень… наша осень была настоящим чудом. Золотой, теплой, полной магии. И хранителями этой магии были они.

Она кивнула в сторону Аларика.

— Фон Штейны? — прошептала я.

— Они самые. Их род был связан с этой землей, с духом самой Осени. Они не просто владели ею, они служили ей. Они проводили ритуалы, они пели древние песни, они благодарили землю за ее дары. И земля отвечала им сторицей. Наш Праздник Урожая… это был не просто праздник. Это был главный ритуал года, когда сила рода фон Штейнов и сила земли соединялись.

Элиза замолчала, и я, затаив дыхание, ждала продолжения.

— А потом что-то случилось? — подсказала я.

— Потом пришла жадность, — в ее голосе появилась горечь. — Один из его предков, дед, кажется, решил, что даров земли ему мало. Он захотел больше. Он захотел управлять магией, а не служить ей. Он провел какой-то свой, темный ритуал, пытаясь выжать из земли урожай, какого еще не видел свет. Он нарушил древний договор.

— И что произошло?

— Дух Осени разгневался, — просто сказала Элиза. — Он отвернулся от этой земли. И от рода фон Штейнов. Магия начала иссякать. Сначала урожаи стали беднее. Потом осень стала холоднее и короче. А потом… начались дожди. И они не прекращаются до сих пор! Это не просто плохая погода, дитя. Это слезы земли. А род фон Штейнов… они потеряли свою силу, свою связь с землей. Они стали просто владельцами мертвой, плачущей земли. Проклятыми хранителями.

Я смотрела на Аларика, и теперь его тоска обрела для меня смысл. Это была не просто печаль. Это было чувство вины. Вековой груз вины за грех своего предка, который он нес на своих плечах. Он был последним в роду. Последним, кто должен был быть хранителем, но стал лишь тюремщиком проклятой земли.

— Он знает об этом? — спросила я.

— Конечно, знает, — кивнула Элиза. — Это знание — их фамильное проклятие, которое передается из поколения в поколение. Думаешь, почему он прячется в своем замке? Он не может смотреть в глаза этим людям. Он не может смотреть на эту землю. Он запер себя вместе со своей виной.

Теперь все встало на свои места. Его отшельничество, его мрачность, его библиотека, в которой он, очевидно, искал способ все исправить. И его реакция на мои «волшебные» угощения. Он видел в них не просто вкусную еду. Он видел отголосок той самой магии, которую потеряла его семья.