Книга Кофейня для графа-отшельника, страница 82 – Фиона Сталь

Мы стояли так, посреди сияющей, ликующей площади, под светом волшебной луны. И я знала, что это не конец истории. Это было только ее начало. Настоящее начало!

Оцепенение, вызванное чудом, длилось недолго. Первым очнулся Эрих. Он вскочил на сцену, схватил со стола кружку с элем и поднял ее высоко над головой.

— За нашу землю! — прокричал он, и его голос сорвался от волнения. — За нашу осень!

— За нашу осень! — эхом отозвалась вся площадь.

Ликование, которое до этого было тихим и благоговейным, выплеснулось наружу оглушительным, радостным ревом. Люди благодарили друг друга, обнимались, смеялись и плакали одновременно.

— Музыканты! — командовал Эрих. — Чего стоим, кого ждем? Играйте! Самую веселую!

И музыканты заиграли. Старую, быструю, задорную мелодию, от которой ноги сами пустились в пляс. Площадь затанцевала.

Это были неловкие, забытые движения. Люди спотыкались, наступали друг другу на ноги, но им было все равно. Кузнец Бьорн подхватил свою жену и закружил ее так, что ее юбки взлетели вверх. Застенчивый Томас, осмелев, пригласил на танец Лину, и они кружились, глядя друг на друга сияющими глазами. Даже старый Клаус, отбросив свое ворчание, неуклюже притоптывал в такт, а сестры Грета и Инга, держась за руки, пытались вспомнить какой-то танец из своей юности.

— А ну-ка, молодежь, дай дорогу старикам! — крикнул Эрих и, спрыгнув со сцены, лихо повел в пляс жену бургомистра, которая визжала от восторга.

Начался настоящий, безудержный, счастливый праздник.

— Пирог! — опомнился Густав. — Люди, а как же пирог?

Наш «Плод совместного труда», отдав свою магическую часть духу Осени, теперь ждал своей земной участи. Густав и Фрида, вооружившись ножами, начали разрезать его на большие куски и раздавать всем желающим.

— Угощайтесь! — кричал Густав, и его лицо сияло от гордости. — Хватит на всех!

Я взяла два куска и подошла к Аларику, который с растерянной улыбкой наблюдая за всеобщим весельем.

— Ваша порция, господин герой, — сказала я, протягивая ему тарелку.

— Пирог со вкусом самой осени, — он взял кусочек. — Ммм, вкусно! Как думаете, добавка ещё будет?

— Будет, — я весело кивнула, откусывая румяный краешек.

Мы ели пирог, стоя в стороне от танцующих. И он действительно, был невероятно вкусным. Тесто получилось нежным и воздушным, а начинка — сладкой, пряной, с легкой кислинкой. Но главным ингредиентом в нем была радость. Это чувствовалось в каждом кусочке.

К нам начали подходить люди. Они больше не смотрели на Аларика со страхом. Они смотрели на него с благодарностью и уважением.

— Ваша светлость, — подошел старый Ульрих. Он снял шляпу и низко поклонился. — Простите меня. За мои слова. За мое неверие.

— Не стоит, Ульрих, — ответил Аларик, и в его голосе не было и тени графского высокомерия. — Ваше неверие было оправданным. Главное, что теперь вы верите.

— Верим! — горячо подтвердил фермер. — Утром же отправимся на поля! Такой урожай… его же собрать надо, пока не осыпался! Спасибо вам. И вам, фройляйн Анна. Спасибо за все.

Он отошел, но следом подошел Йонас.

— Я напишу ваш портрет, — заявил он, глядя на нас обоих. — Совместный. На фоне этого праздника. И назову его «Возвращение Осени».

— Мы будем польщены, мастер Йонас, — улыбнулась я.

Люди подходили один за другим. Они не говорили пышных речей. Они просто жали руку Аларику, улыбались мне, благодарили. И эта простая, искренняя благодарность была дороже любых наград.