Книга Кофейня для графа-отшельника, страница 84 – Фиона Сталь

— Все, — он обвел рукой панораму. — Все то, что вы вернули.

Мы стояли, глядя на это умиротворяющее зрелище. Теплый ночной ветер, пахнущий яблоками и речной водой, трепал мои волосы.

— Это не я, — сказала я тихо. — Это все мы. Вместе читали, вместе разгадывали загадки.

— Нет, — он повернулся ко мне. Мы стояли так близко, что я могла видеть каждую ресничку в обрамлении его темных глаз. — Я бы никогда не справился без вас. Никогда. Вы оказались именно той искрой, Анна, которая разожгла надежду.

Он замолчал, и я видела, что он пытается подобрать слова. Те самые, важные слова.

— Когда вы появились… — начал он, и его голос был тихим и глубоким, как эта ночная река. — Я думал, что вы — еще одна проблема. Еще одно безумие, свалившееся на мою голову. Я хотел как можно скорее от вас избавиться и вернуться в свой привычный, серый мир.

— Я знаю, — улыбнулась я. — Вы мне это очень ясно дали понять.

— Я был слеп, — он покачал головой. — Я не видел, что вместе с вами в мою жизнь вошло не безумие, а… свет. Тот самый свет, которого я так боялся, потому что давно отвык от него. Я уже перестал верить, что может быть по другому.

Он протянул руку и осторожно убрал с моего лица выбившуюся прядь волос. Его прикосновение было легким, как крыло бабочки, но от него по всему телу пробежала горячая волна.

— Вы ворвались в мой замок, перевернули все вверх дном, заставили меня пить ваш колдовской кофе и есть солнечные булочки. Вы заставили меня снова чувствовать. Сначала — раздражение, потом — любопытство, потом… — он запнулся.

— Потом что? — прошептала я, боясь дышать.

— Потом я понял, что жду. Каждый вечер я ждал ваших шагов в коридоре. Ждал ваших рассказов о том, как вы воюете с пылью и с жителями моего города. Ждал ваших… пирожных, — он усмехнулся. — Я понял, что тишина в моей библиотеке, которую я так ценил, стала пустой и гулкой без вашего голоса.

Мое сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук был слышен на всей округе.

— Граф… — начала я, но он приложил палец к моим губам.

— Пожалуйста, дайте мне договорить. Я должен это сказать. Сегодня, глядя на все это… глядя на вас… я понял окончательно. Вы вернули свет не только в мой край, Анна. Вы вернули свет в мою жизнь. Вы наполнили ее смыслом, которого в ней не было много лет. Вы заставили меня снова поверить в то, что я не просто хранитель проклятия, а человек, который может что-то изменить. Который может быть… счастливым.

Он убрал палец от моих губ, но вместо этого его рука легла мне на щеку, нежно поглаживая кожу.

— Я люблю вас, Анна, — сказал он просто, без всякого пафоса, глядя мне прямо в глаза. — Я люблю вас за ваше упрямство, за вашу веру, за вашу безумную смелость. За то, что вы видите в старом замке — дом, а в хмуром отшельнике — рыцаря. Я люблю вас так, как никогда никого не любил. И никогда не полюблю.

Слезы текли по моим щекам, но это были слезы счастья. Такого огромного, всепоглощающего счастья, что, казалось, я не смогу его вместить.

— И я… — прошептала я сквозь слезы, — я тоже люблю вас. С той самой минуты, как вы, злой и недовольный, открыли мне дверь своего замка и спасли от дождя.

Он улыбнулся. Той самой, моей любимой, открытой улыбкой.

— Значит, я все-таки рыцарь?

— Самый лучший, — кивнула я.