Книга Хозяйка каланчи, страница 10 – Адель Хайд

Я вспомнила, что вроде как по словам Маши, брошку у Дарьи отобрала Милка. Тогда почему эта брошка лежит в шкатулке в кабинете у директрисы?

Паучка я забрала, не в силах с ним расстаться, а вот деньги оставила, потому что спрятать их мне было негде, тумбочки в спальне не запирались.

Я не боялась, что деньги пропадут, если только вместе со шкатулкой. Почему-то была уверена, что открыть шкатулку могла только я. Не зря же она открылась только после того, как я палец уколола.

Мне трудно было поверить в магию… но всё выглядело слишком логично.

Я положила мешочек с монетами обратно, убрала шкатулку в шкаф и уже собиралась выйти из кабинета, как вдруг за дверью послышались шаги.

Уверенные тяжёлые, явно мужские, хотя возможно, что могла быть и Горгона, вряд ли госпожа Бороновская прибыла среди ночи. Я едва успела спрятаться за кресло, как дверь отворилась …

Неизвестный вошёл, прошёл через весь кабинет, и судя по скрипу кресла, уселся за стол, а через некоторое время дверь ещё раз отворилась и в кабинет вошёл ещё кто-то.

Мужчина произнёс:

— Не чисто работаешь, Зина, стареешь.

И голос Горгоны, правда совсем не такой, каким я его слышала, а больше заискивающий:

— Не виновата я, ваша светлость.

Я затаила дыхание. Не может быть, неужели я сейчас услышу страшную правду.

Мужчина произнёс:

— Тебе же всё дали, нужно было только дать девочке чай, а не использовать твоих дурацких снадобий!

Мужчина выругался, и продолжил:

— Что ты подсыпала в кашу?

Я сглотнула, всё-таки Горгона, но за что?

Горгона ответила что-то неразборчивое, а потом сказала:

— Я всё сделала, ка к вы сказали, сначала недосып, и голодание, девчонка сутки на одно воде сидела в холодной. А потом я дала ей ваш чай.

И я вдруг неожиданно провалилась в воспоминания: неожиданно добрая Горгона, вот она вывела меня из холодной страшной тёмной комнаты, мне тяжело, хочется пить и есть, и холодно, мне очень холодно, и эта добрая Горгона ведёт меня к себе в комнату, заворачивает меня в плед и даёт мне красивую чашку с горячим пахнущим мятой чаем. Он немного горчит, но мне всё равно, он горячий и этого достаточно.

А потом слабость, и она проваливается в сон, ей снится мама, и отец, руки которого светятся тёплым янтарным светом, словно бы объятые пламенем, и Даша спрашивает: «я тоже так смогу?». И папа смеётся и отвечает, что ты сможешь даже лучше.

Потом лицо мамы искажается, и темнота.

Я вернулась из чужих воспоминаний и поняла, что часть разговора пропустила. Такое впечатление, что меня здесь не было, и как я только себя не выдала, а ведь мне в определённымй момент захотелось во весь голос крикнуть: мама! Но я знала, что это не моё желание, а девочки, которая уже ушла.

Я попыталась сосредоточиться, чтобы хотя бы часть разговора услышать, и мне это удалось:

— Вот, что Зина, — голос мужчины был жёстким, — теперь делай что хочешь, но девчонка не должна добраться до графа Давыдова, иначе всем крышка, а тебе в первую очередь.

Я вдруг услышала, что мужчина встал, я это поняла по характерному скрипу кресла.

— Я уезжаю, но в ближайшие дни жду от тебя новостей.

— Конечно, Ваше Сиятельство, не подведу, — заискивающе произнесла Горгона.

Мужчина явно подавил разочарованный вздох:

— Не торопись только, сейчас понаедут жандармы, Бороновская ваша, как всё утихнет так и доделаешь. Поняла?