Книга Хозяйка каланчи, страница 8 – Адель Хайд

Это отравление и то, что случилось с Дашей, всё это звенья одной цепи.

Кто-то не хочет, чтобы Дарья Пожарская выжила.

— Маша, как думаешь, а где могут находится личные дела воспитанников? — спросила я у подруги.

— В кабинете у директрисы, — незамедлительно прозвучал ответ.

— Маша, — спросила я, — а как можно пробраться в кабинет директрисы?

Я подумала, что, возможно, там хранятся личные дела, и мне очень хотелось взглянуть на своё.

— Не знаю, — ответила Маша. — Ключ-то у Горгоны.

— Помоги мне добыть его, — сказала я

Маша посмотрела на меня с ужасом.

— Ты что! Если поймают — накажут!

— Маша, от тебя надо будет только последить за коридором, — сказала я тихо, и добавила, — и, если кто-то пойдёт, то покашлять.

Маша вздохнула:

— Ну… после сегодняшнего, произошедшего с Милкой, конечно, надо что-то делать. Я помогу.

Маша стояла в коридоре, пока я пробиралась в комнату Горгоны. Ключи нашла быстро, потому что комната Горгоны напоминала комнату военного офицера. Ничего лишнего, никаких красивых вазочек на комоде или столике, никаких кошечек, или салфеточек. Всё серое, лаконичное, поэтому единственное, что лежало на комоде, это была коробка с ключами.

В приюте все комнаты и кабинеты были подписаны, и на ключах тоже были прикреплены бирки с подписью от какой комнаты. На колечке с биркой кабинет госпожи Бороновской, висело три ключа, при ближайшем рассмотрении оказавшихся одинаковыми, поэтому я взяла только один. Прям захотелось отблагодарить того, кто так всё чудесно расписал и сделал запасные ключики.

Высунувшись из комнаты Горгоны, я в конце коридора увидела испуганную Машу, и, увидев, что она никаких знаков мне не передаёт, спокойно вышла. Так что первая часть операции «утащи ключи» прошла успешно.

А в кабинет директрисы я пошла одна, Маша, конечно, после вылазки за ключами стала значительно храбрее и заявила, что она тоже пойдёт, и будет стоять «на стрёме», это словечко ей очень понравилось, я не стала придумывать, откуда оно в моём лексиконе, просто сказала, что где-то слышала.

И Машу не стала отговаривать, потому как подумала, что ребёнок всё равно уснёт. Так и вышло.

А я, дождавшись, когда все уснут, сама боролась со сном, как могла, и, хотя часов не было, но судя по тому, как слипались мои глаза, я сделала вывод, что уже точно середина ночи и возможно, что осталась пара часов до того, как начнётся рассвет.

Я осторожно выбралась из спальни, и прошла по пустым коридорам. Тишина была просто мёртвая. Босиком идти было холодно, но в ботинках я бы точно незаметно не прошла.

Кабинет директрисы открылся быстро замок даже не скрипнул, как и дверь. Я вошла и заперлась изнутри, осмотрелась, обратила внимание, что кабинет директрисы в отличие от комнаты Горгоны, у которой из шикарного был только мягкий ковёр на полу, был обставлен дорого и со вкусом.

Я даже не могла себе представить, что в этом приюте какое-то помещение может так выглядеть.

В этой комнате было так уютно, как будто бы над обстановкой потрудился опытный дизайнер. Мебель из тёмного дерева, которую я рассмотрела, когда зажгла свечу, предварительно задвинув тяжёлые плотные бархатные шторы, огромное зеркало в бронзовой раме, мягкий диван, на который была брошена какая-то мягкая шкурка, всё просто «кричало» о роскоши.