Книга Развод с драконом. Детский доктор для проклятого наследника, страница 2 – Лилия Тимолаева

Лилия не знала этой боли. Не прожила её.

Но тело Элианы знало.

В груди, под корсетом, сжалось так, будто там остался старый синяк. Горло обожгло. На мгновение захотелось сделать то, чего от неё ждали: отступить, закрыть лицо, спросить — за что? Как он может? Почему при всех?

Но Лилия не была женщиной, которую годами приучали молчать в этом дворце.

Она была человеком, который слишком много раз видел боль, панику, смерть и чужие решения, принятые слишком поздно. Она знала: если в первые секунды поддаться ужасу, потом будет труднее вернуть себе голос.

— Ты слышишь меня? — спросил Арман.

В его голосе не было раздражения. Только холодное, почти официальное уточнение. Как будто она задерживала процедуру.

По залу прошёл тихий шорох. Кто-то прикрыл веером улыбку. Кто-то наклонился к соседке.

— Она бледная.

— Сейчас упадёт.

— Бедняжка.

— Не бедняжка, а пустоцвет.

Последнее слово прозвучало тихо, но Лилия услышала.

Пустоцвет.

Чужая память отозвалась на это слово привычной болью. Так называли Элиану за спиной. За то, что она не родила Арману ребёнка. За то, что не смогла стать матерью его роду. За то, что единственный наследник Вейров был не её сыном, а ребёнком, которого она должна была принять, полюбить, воспитать — и так и не получила права называться ему матерью.

Каэль.

Мальчик. Маленький. Болезненный. Слишком тихий для ребёнка. Глаза — как у отца, только без его льда.

Образ мелькнул и исчез, оставив странную, внезапную нежность, не принадлежащую полностью ни Лилии, ни Элиане.

— Слышу, — произнесла она.

Голос оказался низким, чуть хриплым от сдерживания. Не её голос. Но она была благодарна хотя бы за то, что он не дрогнул.

Арман едва заметно сузил глаза.

Он ожидал другого.

Все ожидали другого.

Селеста опустила ресницы, и её пальцы мягко коснулись рукава Армана. Невинный жест. Почти просьба о милосердии.

— Милорд, — сказала она тихо, но так, чтобы в зале услышали достаточно людей, — может быть, не стоит продолжать при всех? Леди Элиане и так тяжело.

Какая тонкая работа, подумала Лилия почти отстранённо. Не “бедной Элиане”, не “вашей жене”, не “ей”. Леди Элиане. Отдельной. Уже чужой. Женщине, которой великодушно сочувствуют с высоты нового места.

Селеста не ударила. Она погладила по щеке ладонью, в которой был спрятан нож.

— Моё решение принято не сегодня, — ответил Арман, не глядя на неё. — И скрывать его больше нет причин.

— Разумеется, — Селеста чуть склонила голову. — Я лишь не хотела, чтобы леди почувствовала себя… окончательно отвергнутой.

По залу снова прошёл шёпот.

Окончательно.

Лилия медленно повернула голову и посмотрела на Селесту. Та встретила её взгляд с мягкой печалью. Такая красивая. Такая сочувствующая. Такая уверенная, что бывшая жена сейчас либо сломается, либо выставит себя жалкой.

— Вы очень добры, — сказала Элиана.

Селеста моргнула. Улыбка на мгновение стала неподвижной.

— Я правда сочувствую вам.

— Это заметно.

Слова прозвучали не громко, без явной насмешки. Но несколько ближайших гостей перестали шептаться. Арман посмотрел на Элиану пристальнее.

Лилия чувствовала, как внутри неё трясётся всё живое. Она не знала, где находится. Не знала, что случилось с её настоящим телом. Не знала, почему чужая память приходит обрывками, будто кто-то бросает в воду куски разбитого зеркала. Но она уже поняла главное: в этом зале слабость сожрут быстрее, чем она успеет задать первый вопрос.