Книга По ту сторону мира, страница 37 – Екатерина Мордвинцева

— Магия компенсирует, — ответил Линвэль. — Опытный маг чувствует, где ошибка, и исправляет её на ходу. Но для этого нужен опыт. А если портал открывает новичок или автоматическая система…

— То он может открыться не там, где нужно, — закончила я.

— Именно.

Я задумалась. В моём мире, если бы инженеры допускали столько ошибок в расчётах, самолёты бы падали каждый день. Здесь же, видимо, магия играла роль той самой «человеческой интуиции», которая спасала ситуацию. Но надёжным такой подход не назовёшь.

— Линвэль, — спросила я. — А почему вы не используете математические методы? Ну, формулы, вычисления. Чтобы всё было точно.

— Потому что магия не любит точности, — ответил эльф. — Она любит неопределённость. Чем жёстче формула, тем сложнее её реализовать. Магам нужна гибкость, пространство для импровизации. Иначе заклинание просто не сработает.

— Но в отчётах-то можно использовать точные расчёты?

— Можно, — кивнул Линвэль. — Но кто будет их делать? Маги не умеют считать в вашем понимании. Для них цифры — это энергия, а не абстракция. Они видят пять как поток, а не как число. Поэтому ошибки.

— А я могу, — сказала я. — Я вижу числа.

— Видите, — эльф улыбнулся. — И это делает вас самым ценным сотрудником в этом отделе. После Штифта, конечно.

Я рассмеялась.

— Штифт всё равно лучше меня разбирается в документах.

— Штифт — канцелярская крыса, — напомнил Линвэль. — Она была создана для работы с бумагами. А вы — для работы с магией. Пусть и необычным способом.

Он собрал исправленные свитки в стопку.

— Думаю, Фредрику будет интересно узнать о вашем таланте.

— Вы ему расскажете? — спросила я.

— Нет, — Линвэль покачал головой. — Вы расскажете сами. Это ваше достижение.

--

Я вернулась в кабинет с пачкой исправленных отчётов и чувством, что сегодня я сделала что-то действительно важное. Фредрик сидел за своим столом и пил кофе. Увидев меня с папкой, он поднял бровь.

— Линвэль сказал, что вы справились, — заметил он.

— Да, — я положила отчёты на его стол. — Я нашла ошибки. Двенадцать в тридцати свитках.

— Двенадцать? — Фредрик взял верхний отчёт и начал его просматривать. — Это много.

— Это норма для ваших аналитиков, — сказала я. — Они не видят ошибок, потому что не умеют считать.

Фредрик поднял на меня взгляд. В его глазах промелькнуло что-то, похожее на удивление.

— А вы умеете?

— Я социолог, — ответила я. — У нас была статистика. И математический анализ. И теория вероятностей. Так что да, умею.

— Социолог, — повторил он, и в его голосе появилась новая нотка. — Интересно. В моём представлении социологи занимались… чем-то другим.

— Изучением общества, — кивнула я. — Структур, взаимодействий, закономерностей. В моём мире это называется наукой. Здесь, наверное, назвали бы магией.

— Магия — это не наука, — возразил Фредрик.

— А что это?

Он задумался.

— Магия — это… способ взаимодействия с реальностью. Она не подчиняется законам в вашем понимании. Она их создаёт.

— Но вы же используете формулы для расчётов, — заметила я. — Координаты, время, энергозатраты. Это же математика.

— Это язык, на котором мы описываем магию, — ответил Фредрик. — Но сам язык не является магией. Это как… — он запнулся, подыскивая сравнение.

— Как грамматика и речь? — предположила я. — Грамматика описывает язык, но не делает его живым.