Книга Брошенка, страница 20 – Ирина Манаева

— Думаю, мне лучше уйти.

— Почему? Ты же хотела для себя что-то прояснить?

— Я пойду.

— Хорошо, но сделай тогда услугу для меня, — остановил ее его голос около самой двери. — Просьба та же. Обними.

— Зачем? — теперь уже вопрос прозвучал из уст Лены.

— Вдруг я что-то пойму.

Лена колебалась, и Григорий видел это. Мучить девчонку не хотелось, она внесла солнце в его мир, но не всегда ж ему светить, понимал, не дyрак, что не пара теперь многим. Но сама ходила, чистая, воздушная, такой любоваться хочется, а теперь стоит дрожит, как осинка на ветру. Верил, найдется та, что полюбит, может, ждать придется не один год, да и выбор в деревне небольшой. Вон кого не спросишь, все по интернету знакомятся, век нынче такой пошёл.

— Иди домой, — сказал ласково, и в ту же секунду прижалась к нему. Чувствует щека ее волосы, осязается запах кожи тонким ароматом, пьянит близость. Не выдержал, обнял сам крепко, ведя ладонями по спине. Несколько дней назад ее губы обожгли кожу, оставив на лице след, и с того момента он мечтал испытать это вновь. Приехали братья, говорят что-то, рассказывают, а он не с ними, он там, где соседская девчонка от благодарности поцеловала.

Разливается жар в груди от ее объятий, и вроде не пятнадцать, взрослый дядя, а как впервые, и хочется своей назвать, только права не имеет. Могли бы коленки дрожать, обязательно бы дрожали. Вспомнил, кто теперь есть, отрезвел, улыбка с лица сошла. Отстранил немного девушку, но мягко.

— Другой тебе нужен, — решил за нее.

У Лены глаза огромные, а в них страх плещется. Тепло от человека идёт, добром веет, но останавливает что-то, и сама не поймёт чувств.

— Никто не нужен, — качает головой. — Наигралась, сама буду. — Только время способно все расставить на свои места.

Кивает Гриша согласно. Ничего, вся жизнь впереди, с первым не повезло, такая одна не останется, в очередь выстраиваться будут. Только не он, чужое место занимать не станет.

— Я пойду, — шепчет Лена еле слышно, и в этот раз сбегает, а он сидит покинутый среди бездушных кусков дерева, которое еще недавно, казалось, оживает в его руках. Человеку нужен человек. Повесив голову, Гриша смотрит на свои руки, поворачивает их ладонями вверх. Какая тут линия за жизнь отвечает, не эта ли, что прервалась на середине, а потом вбок ушла? А про счастье где сказано, или нет таких знаков? Врезались глубокие линии в кожу, пробороздили ладони, судьбу предрешили.

Выскочила Лена из сарая, не успела двух шагов сделать, как на Юру наткнулась. Сидит на крыльце курит. Сизый дым в сумраке вверх поднимается, огонёк от сигареты оранжевым кругом горит. Провожает взглядом девушку, которая ещё больше скукожилась, и вдруг по ступенькам сбегает и вот уж рядом.

— Куда? — спросила испуганно девушка.

— Калитку за тобой закрою, — смотрит прямо в глаза. Красивый, уверенный, высокий. Футболка обтягивает широкую спину и красивое тело. — Обидел Гришка что ли? — интересуется, следуя за ней.

— Нет, — быстро качает головой Лена, кутаясь в кофту, хоть на улице душно.

— А чего выбежала как с пожара?

— Домой надо.

— Может, пройдёмся? — предлагает сосед, и Лена перестаёт понимать происходящее.

— До магазина и назад.

— Нет.

— О брате поговорить хочу, — достаёт последний козырь парень. — Что между вами? — он заводит ее в угол, который не видно ни из одного окна и старается говорить негромко.