Книга Брошенка, страница 7 – Ирина Манаева

Отправилась Лена к себе. Дом из четырех комнат жилых состоял: самая дальняя спальня — родительская, перед ней — зал, где все вместе собирались, там и телевизор большой стоял, а ближе к кухне распашонкой их комнаты с Лёшкой, раскинулись по обе стороны дома. Его направо, ее налево. Дверей отродясь не было, а потому закрывали проем шторы. Конечно, о звукоизоляции речи не шло, а вот скрыться от любопытных глаз позволяло.

Комната выглядела, как и десять лет назад. Жизнь шла, а здесь, будто, остановилась. Рядом с кроватью стояла старая тумбочка, доставшаяся еще от бабушки. Разделенная одной полкой на две части, она хранила в себе детство в виде дневников, анкет, тетрадей и фотоальбомов. Приезжая сюда с Никитой, она доставала из сокровищницы что-то и садилась к мужу вплотную, комментируя альбомы или тетради. Такие вечера она ценила особенно, когда прошлое и настоящее сливалось воедино.

Окно выходило в сад. Яблоня, дающая плоды раз в два года, в этом не плодоносила. Стояла зеленая, толстоногая, упершись в землю корнями. Открыла Лена окно, и в комнату ворвался запах прибитой пыли, смешиваясь с ароматами цветов. Сколько воспоминаний таит отчий дом. За спиной раздавались голоса, прислушалась Лена, только о чем именно разговор не различила. Она забралась с ногами на подоконник, уперлась спиной о стену и уставилась на двор. Напротив, за забором, сколько она себя помнит, жили Хохловы: многодетная семья. И вот тут как раз окно мальчишек выходило на ее. Помнит, как стеснялась тех, что постарше, а они будто все на одно лицо, но такие красивые. И девочки в семье вышли загляденье. Лена иногда играла с ними, а так они все чаще друг с другом, в семье. Дружные всегда, друг за друга горой.

Внезапно тюль в окне напротив зашевелилась, и Лена хотела соскочить с подоконника, будто ей вновь 13 лет. Створки распахнулись, и она увидела мужчину.

— Привет, соседка, — улыбнулся он, и Лена с уверенностью не могла назвать его имя. Как разлетелись все по разным частям России, разве упомнишь каждого. Помнится, один на Север уехал, двое в Москву, но это все со слов матери, да и не интересовалась особо Лена участью, живы и хорошо.

— Привет, — кивнула в ответ.

Отчего-то мужчина располагался низко, будто на коленях стоял, а не во весь рост. В лице угадывалось то детское выражение, которое Лена помнит.

— Узнаешь? — поинтересовался.

Неудобно Лене было признаться, но пожала плечами.

— Миша? — попробовала угадать.

Он рассмеялся зычно и по-доброму, и так, что девушка улыбнулась. Бывает такой заразительный смех, заставляющий людей улыбаться.

— Гриша, — поправил ее. — Мишка в Москве, начальником стал. А я вот, — как-то горестно вздохнул он.

— Что вот? — не поняла Лена.

Он как-то пристально посмотрел на нее, окидывая взглядом всю: от макушки до пят, и немного помолчал, раздумывая.

Внезапный стук заставил Лену резко обернуться, а сердце затрепыхаться в груди. Так принято в их доме, стучать даже без двери, проявляя уважение к хозяину. Никогда ни мать, ни отец не позволяли себе просто так войти, нарушая личное пространство. Уважали детей, и их приучили уважать окружающих.

— Войдите, — отозвалась Лена, смотря на проем.

— Это я, — раздвинув шторы, вошел брат.

Лена обернулась на соседское окно, но там уже никого не было. Оно все еще оставалось открытым, но человек испарился, будто привиделся.