Книга Брошенка, страница 4 – Ирина Манаева

— Бог с ними, — махнула мать рукой, — успеется. Глянула на те, что в печи, и ручку на ноль повернула.

Лена глаза потупила, думает, с чего начать.

— Если не хочешь — не говори, — предупредила мать.

— Какая разница когда, все равно расскажу. Глупая я, — горько усмехнулась Лена. — Не заметила даже, как у мужа другая появилась.

— Знаешь ее?

— Имя только, — покачала головой. — Чувствую, что наша, институтская. Мы ж почти всегда вместе, а вот все равно не уследила.

— Он тебе не ребенок годовалый, чтоб за ним глаз да глаз, — отрезала Галина. — Грош цена тому, кого на поводке держать надо, — сузились глаза, и отвернулась мать.

— И вот стали к вам собираться, как договаривались, — продолжила Лена. — Вещи сложили. Никита настоял, чтобы я свои отдельно укладывала, мол, так удобнее, чтоб не искать. Я в том подвоха не увидела, только какой-то он нервный был, дерганный. Помню еще, сообщение пришло. Он в телефон посмотрел, и быстро в карман его спрятал.

— Что-то случилось, — спрашиваю. — А он: родители написали, просят приехать срочно. Ну вместе давай, предлагаю, только он отнекиваться стал. Говорит, поезжай к матери, будь там, сколько потребуется, я потом приеду. Что произошло, так и не ответил. Только сказал, до матери отвезу и обратно в город. Я потому свекрови украдкой сама и написала, а она ни сном, ни духом, о чем я. Вот тогда мне страшно стало. Смотрю я на мужа и не узнаю, будто человек чужой. Не к родителям собрался, в другое место. Я ему сразу говорить не стала, что знаю, едем дальше, а мне дурно прямо, кровь к лицу прилила, страх одолел. Попросила остановить водички купить, а сама сижу газетой обмахиваюсь. И вот как вышел, я сразу за телефон. А там куча сообщений от Юли какой-то. Уж не буду я тебе, мама, дословно пересказывать, какие слова она ему там писала, только договорились они вместе на море отдохнуть. Представляешь! Меня в деревню, а сам на две недели на пляже развлекаться с кем-то.

Галина вновь всучила в руку дочери стопку, и жидкость разлилась по телу, становящемуся от нее ватным. Дождь усиливался.

— Скорей бы отец вернулся, — всматривалась в улицу мать, — ужо до нитки промок, как бы не заболеть. А ты дальше говори, дальше, а как придет — сразу молчи, ни к чему мужикам в такое лезть, у него последнее время сердце что-то прихватывает. Потом скажем, позже. Пока тут все равно, а как в город соберешься — с тобой поеду, вещи соберу, квартиру найду. Это мать одна, а мужей может быть много, — говорила она слова своей матери. — Не нужен такой зять, даже совесть негде взять.

— Вернулся он, отпираться не стал. Люблю, говорит, а к тебе ничего не чувствую, будто сестра ты мне.

— Ишь, подлец!

— А я сижу, и слова его до меня, как издалека долетают, не понимаю до конца, как так можно. Была жизнь счастливая, и в одночасье не стало, а что такого сделала — не знаю. Высадил почти у самого села и уехал, а до меня только потом все и дошло.

— Отец пришел, — вскочила мать с места, услышав, как по крыльцу ступают тяжелые шаги. — Пойду одежду сухую принесу, — и выскочила из кухни.

— Оооо, приехали, — услышала Лена отеческий голос в коридоре, и сердце радостно запрыгало. Хороший у нее отец, каждому бы такого. — Только где ж машина, не пойму, — разувался он.

Лена вышла встретить его, прислонившись к дверному косяку.