Книга Брошенка, страница 3 – Ирина Манаева

— А я вот пирожки пеку, — встретила мать усталой улыбкой. — Проходи, — обняла дочку, поцеловала и за дело. — Отец скоро с рыбалки вернется, свежую пожарим, как ты любишь.

Села Лена на стул, смотрит, как мать хлопочет, ждет вопроса.

— Голодная, поди, с дороги? — оборачивается Галина. — Вот, как раз первая партия подоспела, — поставила на стол противень, накрытый любовно платком, а под ним румяные пирожки жаром исходят. — С рисом и яйцом, — рассказывает мать. — А вот те, — тычет на духовку, — с капустой.

— Не люблю с капустой, — качает головой Лена. Ну, когда уже она спросит, отчего томит ее.

— Потому с яблоками еще делаю, — подошла ко второму столу женщина, беря в руки кусочек теста. — Ты пока перекуси, как отец вернется — за стол сядем. Лёшке тоже позвони. Они знают, что ты приедешь, а по времени не договорились. Пусть через два часа приходят.

— Мам, — не выдержала Лена первая. — Почему не спрашиваешь, где Никита?

— Так ты ж моя дочка, Лен, — пожимает та плечами, усмехаясь. — Если б он приехал, а не ты, я б спросила. А так, чего в душу лезть? Может, поругались. Оно мне ни к чему. Сами поженились, сами помиритесь, без нашего. Или случилось чего? — вдруг изменилась та в лице, повернувшись.

— С ним все нормально, — успокоила дочь.

— Ладно, — кивнула Галина, вновь обращаясь лицом к столу.

— Он меня бросил, мама, — внезапно зарыдала Лена, уткнувшись в ладони. — Как собачонку на дороге оставил и уехал.

Замерла мать, кругляш из теста с ладони на стол соскользнул. Повернулась резко.

— На какой дороге? — спросила испуганно.

— Да недалеко отсюда, — кивнула Лена головой в ту сторону. Дождь застучал по металлическому подоконнику, окрапляя стекло брызгами. Телефон зазвонил, но Лена сбросила.

— Кто?

— Свекровь, — грустно вздохнула. — Я ж ее ненароком в это тоже втянула.

— Ее сын, пусть краснеет, нам скрывать нечего.

— Не хочу ничего говорить, — сказала Лена и отключила гаджет.

— Погоди, — мать вытерла руки о передник и вышла, а вернулась с бутылкой чего-то янтарного. Стукнула днищем о стол, так громко опустила, и за стопками полезла. Хрюпнуло стекло друг о друга, утроились рядком небольшие ёмкости.

— Не в положении? — на всякий случай спросила мать, откручивая крышку, и Лена покачала головой. — Тогда во благо, — разлила она наливку. — Главное — меру знать. — Подала стопку дочери, которая принимала ее недоверчиво. Никогда мать такого себе не позволяла, строго за ней следила, а тут сама подносит.

— Чего смотришь, пей? — сказала и в себя опрокинула, пирогом занюхала и румяный бок откусила.

Не принято было такое в доме Ерёминых. Отец бывало принимал по праздникам, а мать и того реже, лишь иногда за компанию. Лёшка тоже не пристрастился, позволял себе, как любой мужчина, но всегда в пределах, а Лена как-то попробовала, и так не понравилось, что смотреть не могла. Но сейчас душа требовала. Выдохнула и тоже залпом. Горло как запылает, обожгло огнем. Вытаращила глаза, рот открыла от удивления и испуга.

— Закусывай, — тычет мать в рот пирогом. — И рассказывай по порядку.

Встала Галина из-за стола, вытащила огурцы маринованные из холодильника. Вилкой из банки наколола, на тарелку выложила. Подлила еще наливки, голову рукой подперла, слушать приготовилась.

— Так пирожки, — напомнила Лена.