Книга Мылодрама, или Феникс, восставший из пены, страница 43 – Елена Амеличева

Тот день, последовавший за тревожными вестями, был похож на спелое, сочное, налитое солнцем яблоко — яркий, румяный и до краев наполненный сладким соком счастья. Из города вернулся Гораций, и на его обычно невозмутимом, аристократичном лице сияла улыбка такой мощности, что, казалось, она одна могла бы осветить все самые темные подземелья нашего замка.

В кошельке из грубой кожи, который он с торжественным, почти религиозным видом положил на большой дубовый стол в главном зале, звенели не просто монеты. Это был гимн нашему упорству, ликующая песня моему отцу и звонкая, унизительная пощечина всем сомневающимся, включая того, чье имя мы теперь боялись произносить вслух.

— Парфюмер Отто в полнейшем восторге! — объявил старик, и его голос дрожал от неподдельного волнения. — Говорит, мыло «Горный ветер» разошлось за день — его попросту сметали с прилавков! Заказывает еще, втрое больше! Хвалит аромат — сильный, свежий, не похожий ни на что! Куда лучше, чем столичные новинки. Говорит, это новый тренд, «аромат свободы»!

Первые настоящие, честно заработанные деньги. Я с благоговением брала в руки монеты, еще теплые от дороги, и не могла поверить. Это было не безликое приданое, не подачка мужа, а живой, звенящий результат нашего общего труда — моего, Лиса, Аленки, Кира, Горация и всех, кто не побоялся пачкать руки.

Мы стояли с ним рядом, с Лисом, и я видела, как в его глазах, обычно таких серьезных, пляшут золотые веселые искорки. Он не сказал ни слова, не произносил хвалебных речей, но его плечо снова касалось моего, и этого было более чем достаточно.

— Ура! — завопил Кир, подхваченный Аленкой, и они, как ураган, понеслись по залу, изображая, как монеты падают с неба.

Бестия, проснувшись от шума, с интересом наблюдала за их безумием с высокой спинки кресла, а потом, решив, что это новая игра, спрыгнула вниз и начала гоняться за солнечным зайчиком, отблескивавшим от одной из монет. Размяться ведь тоже бывает полезно. А то все руководить да руководить!

Мы устроили настоящий, шумный, душевный и ароматно-вкусный пир. Пусть скромный — с душистым домашним хлебом, свежим творогом, парным молоком и вареньем из первых лесных ягод, которые натаскала проворная Аленка.

Но это был наш пир, наш триумф, пахнущий победой, потом и общей, ничем не омраченной радостью. Даже Лис, этот вечный молчун и угрюмец, неожиданно разговорился, с редким оживлением рассказывая, как старый Отто, понюхав наше мыло, чуть не расплакался от умиления, вспомнив, наверное, молодость и моего отца. Казалось, ничто и никогда не сможет омрачить эту хрустальную чашу нашего счастья.

Ночь застала замок в состоянии благородной, приятной усталости. Все спали богатырским сном, включая Кира и Аленку, свалившихся без задних ног в углу на общем матрасе, уставшие от дневного веселья и впечатлений.

Я сидела у окна в своей комнате, глядя на серебряный диск луны, плывущий в бездонном бархате неба, и слушая, как поскрипывают старые балки, будто замок, насытившись событиями, тихо мурлыкал, как сытый кот, баюкая новых жителей.

И вдруг это умиротворяющее, убаюкивающее мурлыканье сменилось другим звуком — тревожным, сухим, зловещим потрескиванием. Пахнуло дымом. Не уютным дымком камина, а едким, угрожающим, удушливым запахомгорящего дерева и трав.