Книга Как превратить кота в дракона, страница 68 – Лиззи Голден

— Ох, как же я устала, — шумно вздыхает она, протягивая руку к спинке стула и отодвигает его, чтобы умостить свои телеса за столом. Я фыркаю, потому что знаю: Матильда только командует, но ничего толком по дому не делает. Устала ― от безделья, наверное.

В этот момент замечаю едва уловимый блеск в глазах Серин. Я и раньше поглядывал на нее исподтишка, и сейчас привычка осталась. Вижу, как ее пальцы слегка шевелятся под столом.

Стул отъезжает вправо как раз в тот момент, когда мачеха собралась на него сесть.

— А-а-а-ах!

Матильда плюхается на пол, смешно задрав ноги в панталонах. От ее вопля Люсьен даже роняет газету.

— Какой ужас! — Серин прикладывает руку к груди с преувеличенной заботой. — Вам плохо?

— Этот... этот проклятый стул... — Мачеха тычет дрожащим пальцем в ни в чем не повинную мебель. ― Он… живой!

— Стул живой? — Серин невинно моргает, но я замечаю, как уголки ее губ дрожат от едва сдерживаемого смеха. ― Разве так бывает?

— Он ДВИГАЛСЯ!

— Ой, — Хлоя прикрывает рот рукой, — наверное, у вас головокружение. Вам бы к врачу...

Мачеха бросает на неё взгляд, полный яда.

— Это ты! Ты все подстроила, гадюка!

— Я? — Хлоя широко раскрывает глаза. — Я даже не вставала с места.

— Возраст, знаете ли, это не шутка, — сладко добавляет Серин, поправляя плед на коленях. — Надо беречь себя.

Люсьен с явной неохотой встает, чтобы помочь жене подняться.

— Может, действительно вызвать доктора? ― спрашивает он, но, скорее формально, чем с искренней заботой.

— Еще чего! — Мачеха грубо отталкивает его и встает сама, хотя это ей далось нелегко. А теперь она с ненавистью глядит на стул, который стоит на месте и никого не трогает.

Ей только лишь бы кого-нибудь ненавидеть.

Серин ловит мой взгляд и едва заметно подмигивает. А я думаю, что когда она издевается над кем-то другим, а не надо мной, то я готов смотреть на это вечно. Особенно если этот «кто-то» ― Матильда, которая держит Хлою в черном теле и не заслуживает ни капли уважения.

Люсьен наливает в чашку Серин чай. Хлоя пьет воду, а на блюдце перед мачехой стоит чашка с кофе.

Хлоя подносит в который раз чашку к губам и так фыркает, видимо, не сдержав смех, что вода расплескивается вокруг.

Мачеха резко вскакивает, опрокидывая пузом чашку с кофе. Темная лужа растекается по белоснежной скатерти.

— Смеешься, значит? — Ее голос дрожит от ярости. — Я отправлю письмо отцу сегодня же!

Стул с грохотом падает, когда она его отталкивает с пути и делает шаг к двери.

— Какое трогательное доверие к родителям в столь почтенном возрасте, ― комментирует Серин, обильно поливая свежеиспеченные оладьи клубничным вареньем.

— Да и оно, между прочим, уже написано! — Мачеха выхватывает из кармана конверт с красной сургучной печатью. — Я еще сомневалась, стоит ли волновать папеньку, но теперь...

Люсьен встает, протягивая к ней руку.

— Дорогая, давай обсудим...

— Нет! — орет та. — Думаешь, я тупая? Я все вижу, ты на стороне этих… насмешников!

Хлоя бледнеет. Я вижу, как ее пальцы впиваются в скатерть.

Серин же медленно отпивает глоток чая, а я чую внутри: нельзя допустить, чтобы она отправила письмо, недаром же Хлоя и ее отец так разволновались.

— Что дальше? ― невербально я спрашиваю у Серин, которая с невинным видом кусает булочку. ― Ты умеешь стирать чернила на расстоянии?