Книга Реставратор яблочного сада: детей и драконов не предлагать!, страница 76 – Лиззи Голден

— Отчего же, я знаю, ― быстро говорю я, оглядываясь, как будто могу разглядеть Элис сквозь закрытую дверь.

— Не знаешь, ― грубо отчеканивает он. ― Но как бы там ни было, стать причиной твоей гибели я не хочу, мне хватает и… ― Он осекается. ― В общем, до завтра ты остаешься, а потом я придумаю, как расторгнуть свой договор.

«Зачем придумывать велосипед», ― хочу сказать я, но молчу. Потому что осознала: на самом деле я хочу здесь остаться, хоть жизнь здесь порой непредсказуема, а порой откровенно опасна. Не ради себя. Ради Элис. Я не позволю, чтобы ей причинили боль или чтобы она стала рабыней какого-то самодура.

Как ни странно, Элис ждет меня в моей же комнате, забравшись под одеяло. Олли спит у нее на коленях, свернувшись в клубочек, как кот, и она, едва касаясь пальцами, гладит его по спинке.

Ее покладистость мне нравится, но в то же время пугает. Не исчез ли в ней тот огонек, который горел в глазах, когда она пыталась что-то доказать, изменить, получить хоть каплю отцовского внимания и любви? Но Ардин будто выгорел внутри той ночью и, отдав Элис на попечение Мэй, больше не вникал в ее жизнь, как полагается родителю, зализывая раны и топя себя болоте вины.

Элис при виде меня встает, относит Олли в корзинку на подушечку и укрывает его бархатным лоскутом, который принесла из своих запасов.

— Я хочу тебе кое-что показать, ― говорит она с таким серьезным видом, что мне тут же становится не по себе. Дети не должны быть такими… взрослыми.

Элис становится напротив меня и будто бы о чем-то задумывается. Через несколько секунд за ее спиной появляются светящиеся роскошные крылья. Они выглядят скорее виртуальными, чем настоящими, сотканными из уплотненного воздуха.

— Ого, ― вырывается у меня. ― Готовишься стать феей?

— Это крылья дракона, ― без эмоций произносит Элис, глядя куда-то рядом со мной. ― Во мне должен был пробудиться кто-то один, в кого я потом буду превращаться. Ну вот… это оказался дракон.

Ее голосок дрожит и срывается в конце.

— О… ты не рада? ― подхожу ближе и осторожно прикасаюсь к ее плечу. ― Или… может, ты плохо себя чувствуешь?

Кто знает, как происходит это «пробуждение». Я по-прежнему двигаюсь вслепую и узнаю все в последний момент.

— Рада, ― без эмоций говорит та. ― Просто папа, если узнает, убьет меня.

Сказано ровно, сухо, просто констатация факта. Десятилетним ребенком.

— Не говори ерунды, ― строго произношу я. Ардин может излишне строгий и зашореный из-за своего трагичного прошлого, но он же не зверь какой-то…

— Папа был уверен, что запрещая мне использовать магию, он искореняет ее во мне… точнее ― то, кем я есть, понимаешь? ― пытается пояснить Элис сложные даже для взрослого вещи. ― Но это невозможно. Я ― это я. И я ― драконица. Чтобы убить магию во мне, ему придется убить… меня.

Элис сглатывает и покачивается. Крылышки за спиной погасают. Я подхватываю ее, укладываю на кровать, растираю руки, похлопываю по щекам. Все во мне колотится, и хочется своими руками придушить Ардина за то, как он так ведет себя по отношению к дочери, что у нее вообще такая мысль возникла. Еще пару минут назад я испытывала к нему острую жалость, но теперь она прошла. Нет ее. Нет ему оправдания за то, что он делает.

Элис вздрагивает и открывает глаза.

— Мне страшно, ― едва слышно лепечет она. ― Я не знаю, что мне теперь делать…