Книга Развод с драконом-наместником. Хозяйка проклятой пекарни, страница 11 – Алекс Скай

Слово “хозяйка” прозвучало странно.

Непривычно.

Но куда лучше, чем “брошенная жена”.

Тиш повёл их вниз по улице, ловко обходя замёрзшие лужи и колеи. Марта ворчала на скользкую мостовую. Элина шла молча, чувствуя, как город меняется вокруг неё.

Дворцовый квартал остался позади. Широкие улицы сменились узкими. Вместо резных балконов появились навесы лавок, вместо гербов — вывески с сапогами, бочками, караваями, иглами. Здесь пахло дымом, мокрой шерстью, свежим деревом, жареным луком и снегом, который таял на тёплых крышах.

Люди смотрели.

Конечно, смотрели.

Белое платье под серым плащом выдавало её с головой. Кто-то узнавал. Кто-то перешёптывался. Одна старуха у лавки с корзинами покачала головой и сказала достаточно громко:

— Не доживёт до утра в том месте.

Марта остановилась.

— А вы, матушка, доживите до ужина без сплетен. Тоже испытание.

Старуха раскрыла рот.

Тиш прыснул.

Элина тихо сказала:

— Марта.

— Что? Я только знакомлюсь с соседями.

— Нам с ними ещё жить.

— Вот пусть сразу знают, что мы дружелюбные, но зубастые.

Элина не смогла не улыбнуться.

Они свернули на монастырскую дорогу.

Здесь людей стало меньше. Дома стояли реже, будто город сам не хотел подходить слишком близко к старому холму. Камни мостовой потрескались. На заборах висел иней. Ветер пробирался между постройками с таким звуком, будто кто-то длинно выдыхал сквозь зубы.

Пекарня появилась за поворотом неожиданно.

Элина остановилась.

Даже после всех слухов вид оказался тяжелее, чем она ожидала.

Дом стоял у подножия монастырского холма, прижавшись к земле, как зверь, переживший долгую зиму. Два этажа из тёмного камня. Перекошенная крыша. Заколоченные окна. Вывеска на одной ржавой цепи. Старый двор, занесённый снегом и сором. Амбар с провалившимся углом. Колодец, накрытый треснувшей крышкой.

Над дверью висел выцветший знак.

Круглая печь.

И звезда над ней.

Такая же, как на печати.

Марта тихо сказала:

— Ну… зато место просторное.

Тиш хмыкнул:

— Когда взрослые говорят “просторное”, значит, всё плохо.

Элина сделала шаг вперёд.

Печать в её ладони стала горячее.

Дверь пекарни была закрыта. На ней не висел замок, только старая железная скоба. Снег перед порогом лежал ровно, без следов.

И всё же Элина чувствовала: внутри кто-то ждал.

Не человек.

Не зверь.

Сам дом.

Она поднялась на крыльцо.

Доски жалобно скрипнули, но выдержали.

Марта осталась на ступень ниже. Тиш — ещё ниже. Он уже явно жалел, что торговался за булку, а не за две и право убежать заранее.

— Может, завтра? — спросила Марта. — День был насыщенный. Развод, дворец, колокол без звонаря. Для первого знакомства хватит.

Элина положила ладонь на дверь.

Дерево оказалось не холодным.

Тёплым.

Почти живым.

Изнутри донёсся тихий шорох.

Будто кто-то провёл пальцами по муке на столе.

Элина закрыла глаза.

Перед ней всплыло лицо Рейнара. Чужая рука на его рукаве. Смех придворных. Кольцо на мраморе. Слово “бесполезна”, которое никто не произнёс, но все подумали.

Потом — материнский голос.

“Когда тебя лишат чужого дома, не проси новый. Вернись к старому огню.”

Элина открыла глаза.

— Я Элина Астер, — произнесла она. — Я пришла за тем, что моё по праву.

Дверь дрогнула.

Марта схватила Тиша за плечо.

— Только не кричи.

— Я ещё не начал!

Внутри что-то щёлкнуло.