Книга Бракованная адептка драконьего куратора, страница 35 – Алекс Скай

Я закрыла глаза на мгновение.

Ника хотела домой. Но где теперь дом? Там, где дождь и телефон, которого больше нет? Или здесь, где каждая стена грозит, но каждое решение наконец имеет вес?

Илария хотела, чтобы её признали. Не любили — на это прежняя хозяйка тела почти не надеялась. Просто признали существующей не по остаточному принципу.

А я хотела…

Я не успела сформулировать.

В дверь постучали.

Рейнард мгновенно отступил ещё на шаг. Быстро, резко, без объяснений. Как будто между нами и так была не закрытая дверь, а целый зал свидетелей.

— Войдите, — сказал он.

На пороге появилась Лиана. За её плечом мелькнули Торен и Мира. Лиана окинула нас внимательным взглядом, задержалась на расстоянии между мной и Рейнардом и, к моему несчастью, сделала правильный неправильный вывод.

— Нам сказали, кандидат Вейн готовится к испытанию, — произнесла она. — Мы принесли то, что может помочь. Или хотя бы то, что западный корпус считает помощью. У нас небогатый выбор.

Рейнард смотрел на неё так, будто решал, впустить неприятности добровольно или они всё равно найдут окно.

— Пять минут.

— Щедрость боевого крыла поражает, — сказала Лиана и прошла внутрь.

Торен принёс тонкую медную пластину с выгравированными кругами, Мира — узкую ленту из серого полотна. Лиана держала старую тетрадь.

— Это не запрещённое? — спросила я.

— У нас? — Лиана прижала тетрадь к груди. — Конечно нет. Запрещённое хранится в восточном архиве, под семью замками и тремя занудными библиотекарями. Это просто записи одной адептки, которая провалила испытание личной клятвы десять лет назад и решила потом описать, как именно её красиво размазали по зеркалу.

— Обнадёживает.

— Зато честно.

Торен положил медную пластину на стол.

— Я сделал схему Зала зеркальных договоров по открытым описаниям. Если встанешь в центр, отражения пойдут не только от главного зеркала, но и от боковых граней. Они могут показывать не людей, а варианты чужих ожиданий. Не смотри долго в одно отражение.

— Почему?

— Можно начать отвечать ему, а не залу.

Мира протянула серую ленту.

— Повяжи на запястье под рукав. Не артефакт. Просто ткань. Но если начнёшь говорить не своими словами, сожми её.

— Как она поможет?

— Напомнит, что у тебя есть рука.

Лиана фыркнула.

— Мира, иногда твои советы звучат так, будто их надо расшифровывать в подземелье.

— Зато они работают.

Рейнард неожиданно сказал:

— Работают.

Мы все посмотрели на него.

Он взял ленту, проверил плетение, затем вернул мне.

— Простые якоря полезны. Не магия. Не чужая сила. Собственный выбор вернуться к телу, дыханию, слову.

Я взяла ленту. Пальцы Рейнарда не коснулись моих, но мне всё равно показалось, что метка под рукавом насторожилась.

Он тоже заметил.

И снова отошёл.

Лиана заметила уже это.

О, замечательно.

Если когда-нибудь меня не погубят ректор, Вейны или древние договоры, это сделает умная подруга с хорошим зрением.

— Спасибо, — сказала я быстро. — Всем.

Торен кивнул.

— Ты справишься.

— Не говори так уверенно. Вдруг я поверю и испорчу статистику западного корпуса?

— У нас статистика всё равно ужасная, — сказала Лиана. — Порть смело.

Мира подошла ближе и тихо произнесла:

— Зал зеркал не любит тех, кто просит чужую клетку покрасивее. Проси дверь.

После их ухода Рейнард заставил меня повторять формулы ещё час. Потом второй. Он ни разу больше не коснулся моей руки. Если нужно было поправить стойку, он делал это словами. Если я ошибалась, он останавливал и заставлял начинать заново. С каждым разом его отстранённость становилась заметнее, и с каждым разом мне всё сильнее хотелось спросить, кого он убеждает: меня, себя или невидимых свидетелей, которых в комнате не было.