Книга Мама по контракту для папы строгого режима, страница 25 – Алекс Скай

— Мне нужно понять, кто ещё уже видел эту прекрасную новость о моей внезапной помолвке.

Климов быстро ответил:

— Только я, Елена Аркадьевна, мой помощник, Ольга и, вероятно, Лидия из коммуникационного блока.

— Вероятно?

Я медленно повернула голову к Роману.

Он не изменился в лице, но в комнате ощутимо стало холоднее. Не по-настоящему — просто Роман Ветров нашёл внутри себя деловую температуру, при которой даже папки должны были пожалеть, что существуют.

— Лидия получила документ? — спросил он.

Климов понял, что сейчас лучше не украшать правду.

— Предварительную версию. Без подписи. Для оценки внешней позиции.

— Я запрещал передавать семейные документы в коммуникационный блок без моего согласования.

— Это не семейный документ в полном смысле, а—

— Климов.

— Да. Запрещали.

У меня внутри всё сжалось.

Лидия. Коммуникационный блок. Внешняя позиция.

Слова были гладкие, но я уже знала, как они работают. Они берут живых людей, стирают с них имена и превращают в “линию”, “образ”, “позитивный сигнал” и прочие красивые пустые коробки.

— То есть, — сказала я, — где-то в офисе уже есть человек, который сейчас думает, как выгоднее подать “невесту Романа Ветрова”?

Роман ответил раньше Климова:

— Если думает, перестанет.

— Вы уверены?

— Да.

— Потому что запретите?

— Потому что объясню последствия.

— Деловые или человеческие?

Он посмотрел на меня.

И почему-то именно этот взгляд сделал мне хуже. Потому что я уже знала: для Романа последствия почти всегда сначала деловые. Он не плохой. Не равнодушный. Просто у него так устроен мир: если что-то угрожает семье, он строит стену. Если кто-то ранит человека, он устраняет источник риска. А мне всё чаще хотелось, чтобы он не только устранял, но и понимал, почему внутри после этого остаются следы.

— Сначала человеческие, — сказал он.

Я не ожидала.

И, кажется, Климов тоже.

— Потом деловые, — добавил Роман.

Вот теперь стало похоже на него.

Я выдохнула.

— Хорошо. Тогда ещё одно условие.

Климов едва заметно закрыл глаза.

— Я не вам, — сказала я. — Хотя вы тоже слушайте. Вдруг пригодится.

— Говорите, — сказал Роман.

— Если сегодня на школьном мероприятии кто-то задаст вопрос о наших отношениях, я отвечаю сама.

— Согласен.

— Не вашим пресс-службным языком.

— Согласен.

— Не “мы не комментируем личное”.

— Это была бы безопасная формулировка.

— Это была бы формулировка, от которой все сразу решили бы, что мы тайно выбираем свадебный торт, а дети уже учат танец.

Елена Аркадьевна тихо сказала:

— Вера Сергеевна права. Отказ от комментария оставит пространство для домыслов.

— Спасибо, — сказала я. — Мне нравится, когда здравый смысл приходит в строгом костюме.

Климов больше ничего не сказал. Видимо, его юридическая душа решила переждать меня в укрытии.

Роман подошёл к столу и закрыл папку.

— Сегодня мы идём в школу вместе.

— Вот так сразу?

— Вы и так планировали быть с детьми.

— Планировала. Но в статусе женщины, которая отвечает за детские поделки и сохранность Семёна, а не за внезапную помолвку.

— Мы не будем объявлять помолвку.

— А если Лидия уже где-то шепнула?

— Тогда разберусь я.

— А если спросят меня?

— Ответите сами.

— А если я отвечу не так, как удобно вашей линии защиты?

Он помолчал.

— Значит, линия защиты выдержит правду или не нужна.