Книга Мама по контракту для папы строгого режима, страница 22 – Алекс Скай

Елена Аркадьевна оказалась куда человечнее, чем выглядела сначала. Она уточняла про детей аккуратно, не превращая их в папки. Спросила, как Ася реагирует на разговоры о матери. Спросила, что именно закрывает Марка. Не давила. Не лезла. Слушала.

Роман почти всё время молчал.

Но когда Климов предложил включить пункт о “контроле публичного поведения Веры Сергеевны”, Роман сказал:

— Нет.

Климов поднял глаза.

— Роман Андреевич, это стандартная мера.

— Вера не мой актив.

Мне захотелось встать, выйти, подышать, вернуться и попросить его повторить это ещё раз, но уже не при юристах, чтобы можно было нормально отреагировать.

Вместо этого я сказала:

— Благодарю. Я как раз собиралась возражать против превращения себя в актив. Особенно до обеда.

Климов вычеркнул пункт.

Потом предложил “согласование личных контактов, способных повлиять на семейный образ”. Тут уже я посмотрела на Романа.

— Только попробуйте согласиться.

Он даже не открыл рот.

— Не согласен, — сказал он Климову.

— Но если представители Алисы будут искать…

— Вера имеет право на личную жизнь.

Елена Аркадьевна слегка улыбнулась.

Климов, кажется, начал понимать, что день будет длинным.

К концу разговора на столе появился новый документ. Не брачный договор. Не помолвочное соглашение. Не то ужасное, от чего хотелось сбежать через окно, прихватив Семёна как моральную поддержку.

“Соглашение о семейном сопровождении”.

Звучало всё ещё странно.

Но уже не так, будто меня собирались внести в домовую книгу между графиком уборки и правилами использования гостиной.

— Это временная мера, — сказал Климов. — До первого слушания и стабилизации ситуации.

— Временная мера — любимая ловушка взрослых, — сказала я. — Потом оказывается, что временное живёт дольше некоторых ремонтов.

— Поэтому мы ставим срок, — вмешалась Елена Аркадьевна. — И право Веры Сергеевны выйти из соглашения после личного уведомления Романа Андреевича.

— И детей, — добавила я.

Климов замер.

— Детей нельзя включать как сторону соглашения.

— Я не прошу включать их как сторону. Я говорю, что если решу выйти, дети не узнают об этом последними.

Роман посмотрел на меня.

— Это справедливо.

Климов вписал формулировку так осторожно, будто боялся, что документ начнёт чувствовать.

Потом настал момент подписи.

Он оказался совершенно не торжественным.

Никакой музыки. Никакого ветра в занавесках. Никакого судьбоносного света из окна.

Просто стол, ручка, документы и я, сидящая рядом с мужчиной, который пытался защитить семью способом, от которого у меня всё внутри сопротивлялось, но в котором всё равно было что-то настоящее. Не в бумаге. В том, как он смотрел на детей через каждое слово.

Я взяла ручку.

Остановилась.

— Роман.

— Да?

— Я подписываю это не ради вашей репутации.

— Я знаю.

— Не ради Алисы.

— Знаю.

— Не ради денег.

— Вера.

— Нет, я должна сказать. Чтобы вы услышали. Я подписываю только потому, что Марк и Ася уже оказались внутри этого, а я не хочу, чтобы они думали, будто взрослые уходят, когда становится сложно.

Он смотрел на меня так, что мне снова захотелось спрятаться за шутку.

— Я услышал, — сказал он.

— Правда?

— Да.

— Не купите плед вместо ответа?

Он понял.

Конечно, понял.

И его взгляд стал мягче настолько, что мне пришлось первой посмотреть на лист.