Книга Мама по контракту для папы строгого режима, страница 19 – Алекс Скай

— Ладно, — сказал Марк. — Может быть.

Ася тут же повернулась ко мне:

— Значит, мы все боимся, но всё равно остаёмся?

Как же легко дети иногда говорят то, к чему взрослые идут через три папки документов, четыре тяжёлых разговора и один нервный смех в кабинете.

— Пока да, — ответила я. — Остаёмся и думаем.

— А думать долго?

— У взрослых — ужасно долго.

— Тогда я буду рисовать ещё таблички.

— Только не на документах, — быстро сказала Инга Павловна.

Поздно.

Мы все посмотрели на стол.

Лист с “МАМА ВЕРА” действительно лежал поверх официальных бумаг. И если честно, выглядел там куда убедительнее всех печатных формулировок.

Роман аккуратно поднял рисунок.

— Инга Павловна, пожалуйста, проводите детей в игровую. Я подойду позже.

— Папа, ты обещаешь? — спросила Ася.

Роман посмотрел на меня.

Не потому что ждал подсказки. Скорее потому, что теперь сам понимал вес слова.

— Обещаю подойти после разговора с Верой, — сказал он. — Не знаю точное время, но сегодня.

Ася задумалась.

— Это почти нормально.

— Буду совершенствоваться.

— Семён записал.

Инга Павловна увела детей. Марк выходил последним. У двери он задержался и бросил на меня быстрый взгляд.

— Стабильно раздражать — это долго?

— У меня высокий ресурс.

— Посмотрим.

И ушёл.

Когда дверь закрылась, я опустилась в кресло.

Ноги вдруг стали ватными. Неприлично ватными для женщины, которая пять минут назад раздавала взрослые обещания и защищала границы.

— Вот теперь я сяду, — сказала я. — Но исключительно потому, что стоя продолжать эту катастрофу неудобно.

Роман остался у стола с рисунком в руках.

— Она написала “мама”.

— Я заметила.

— Я не хотел, чтобы это произошло так.

— А как вы хотели? По графику? “В четырнадцать ноль-ноль ребёнок узнаёт о возможной трансформации семейного статуса Веры Соколовой”?

— Нет.

— Тогда добро пожаловать в живую жизнь. Здесь дети подслушивают, рисуют быстрее юристов и задают вопросы, от которых взрослые теряют остатки власти.

Он положил рисунок на полку.

Не в ящик.

На открытую полку рядом с книгами.

И этот жест почему-то сказал больше, чем все его утренние “согласен”.

— Нам нужно выработать временное решение, — произнёс он.

Я подняла палец.

— Очень осторожно со словом “выработать”. Оно звучит так, будто сейчас появится комиссия.

— Нам нужно поговорить с юристами.

— Это уже лучше.

— Они будут здесь через сорок минут.

— Конечно. У вас же даже катастрофы приходят по расписанию.

— Обычно да.

— Роман.

— Вера.

Мы посмотрели друг на друга.

И на секунду весь абсурд утра стал почти смешным: дети, Алиса, публикация, контракт, рисунок “Мама Вера”, Роман, который записал “Вера не одна”, и я, женщина, которая ещё вчера думала, что самое сложное в этом доме — не дать Асе убедить всех, что буква “А” слишком уверенная.

— Я не подпишу брачный договор, — сказала я.

— Я не буду просить вас сейчас.

— И потом не просите так, будто это часть стратегии.

— Хорошо.

— Я могу рассмотреть временное соглашение о семейном сопровождении. Только сопровождении. Чтобы официально подтвердить, что я рядом с детьми, участвую в их быте, имею право присутствовать на встречах, разговорах, школьных и семейных вопросах. Но без слова “мама” в документах.

— Согласен.

— И без слова “жена”.

Он выдержал паузу.

— Согласен.

— И без финансовых пунктов, которые делают меня похожей на человека, получающего премию за участие в семейном спектакле.