Книга Мама по контракту для папы строгого режима, страница 79 – Алекс Скай

— Тогда я подожду.

— Вы ужасно нетерпеливый человек.

— Да.

— Тогда как?

Он посмотрел вперёд.

— Плохо. Но буду.

Больше мы не говорили.

Когда мы приехали, Ася выбежала в холл первой.

— Вера!

Она врезалась в меня так, что коробка с булочками едва не отправилась в свободный полёт.

— Осторожно, там Даня передал булочки.

Марк появился на лестнице.

— Кто такой Даня?

Роман снял пальто слишком аккуратно.

Я заметила.

Марк тоже.

Потому что этот мальчик вообще был ходячим прибором для измерения взрослой неловкости.

— Мой старый знакомый, — сказала я.

Ася заглянула в коробку.

— Он хороший?

— Булочки хорошие, — сказал Марк. — Начнём с проверяемого.

— Он помогает детям делать театр, — сказала я. — И умеет чинить полки.

— А папа умеет? — спросила Ася.

Марк посмотрел на Романа.

— Папа умеет вызвать человека, который умеет чинить полки.

— Это тоже навык, — сказал Роман.

Я посмотрела на него.

Он выдержал.

Марк прищурился.

— Папа, ты сейчас странный.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— Уже понял.

Ася взяла булочку.

— Даня придёт к нам?

— Нет, — сказал Роман.

Слишком быстро.

Слишком резко.

Я повернулась к нему.

Он понял.

Но поздно.

Марк медленно спустился на несколько ступеней.

— Ого.

— Марк, — сказал Роман.

— Нет, это научный интерес. Папа ревнует по расписанию или внепланово?

Ася с булочкой в руках замерла.

— Ревнует?

— Марк, наверх, — сказал Роман.

Вот теперь старый Роман победил.

И атмосфера сразу изменилась.

Марк это почувствовал первым.

Лицо закрылось.

— Понятно.

— Марк, я—

— Нет, всё нормально. Когда взрослым неудобно, детей отправляют наверх. Старый метод. Рабочий.

Он развернулся и пошёл по лестнице.

Ася посмотрела на меня.

Потом на Романа.

— Я тоже наверх?

Роман устало провёл рукой по лицу.

— Нет, Ася.

— Но если Марк наверх, я тоже.

Она положила булочку обратно в коробку и побежала за братом.

Холл опустел.

Остались я, Роман, коробка с булочками и Инга Павловна, появившаяся в дверях кухни с видом женщины, которая пришла за порядком, но нашла очередной эмоциональный пожар.

— Чай? — спросила она.

— Не сейчас, — сказал Роман.

— Очень жаль, — произнесла она сухо. — Чай хотя бы не спорит.

И ушла.

Я поставила коробку на консоль.

— Видите?

— Да.

— Нет, Роман. Не “да”. Вы снова сделали это.

— Я сорвался.

— Вы приказали ему уйти, потому что он сказал неудобную правду.

— Он не должен был говорить это при Асе.

— А вы не должны были отвечать как командир.

Он сжал кулаки.

— Я знаю.

— Тогда почему?

— Потому что он прав!

Фраза вышла громче, чем он хотел.

Роман сразу замолчал.

Я тоже.

— Потому что он прав, — повторил он тише. — Я ревную. Я не умею это нормально проживать. Я вижу рядом с вами человека, который может дать вам простоту, которую я не могу дать. И вместо того чтобы сказать это, я начинаю говорить о безопасности, о рисках, о том, что надо предупреждать. Потому что так я хотя бы понимаю, что делать.

— А я что должна делать? Подчиняться, пока вы разбираетесь с чувствами?

— Нет.

— Но вы требуете именно этого.

— Я не хочу вас потерять.

— А я не хочу потерять себя.

Он замолчал.

Вот теперь попала я.

Сама.

По живому.

— Роман, — сказала я уже тише, — я не могу быть частью вашей семьи, если для этого должна отдать право быть отдельным человеком.

— Я этого не прошу.

— Просите. Каждый раз, когда пугаетесь.