Книга Мама по контракту для папы строгого режима, страница 81 – Алекс Скай

— Марк…

Он поднял глаза.

И вот теперь я увидела, что спокойствие было тонким. Слишком тонким. Под ним — страх, злость, усталость и то самое детское отчаянное желание, чтобы взрослые наконец перестали рушить то, к чему дети успели привыкнуть.

— Ты уедешь? — спросил он.

— Сегодня?

— Вообще.

Я не стала отвечать сразу.

Он бы не простил быстрого красивого ответа.

— Я не знаю, как всё будет, — сказала я. — Но я не собираюсь исчезать.

— Это вы уже говорили.

— Скажу ещё. Столько раз, сколько понадобится.

— А если Даня предложит тебе жить без всего этого?

— Он уже предложил мне передышку.

Марк напрягся.

— И?

— Я приехала сюда.

Он смотрел на меня долго.

Потом тихо сказал:

— Я уже привык, что ты дома.

Вот оно.

Не “мы”.

Не “Ася”.

Не “папа”.

Я.

Марк.

Этот колючий, умный, ранимый мальчик наконец сказал не через список, не через сарказм, не через заботу о сестре.

Он сказал о себе.

Я не стала тянуться к нему.

Сначала.

Потом всё-таки спросила:

— Можно?

Он понял.

Сделал вид, что не понял.

Потом пожал плечом.

— Только без сцены.

Я встала, подошла и осторожно обняла его за плечи. Не крепко. Не как маленького. Просто так, чтобы он мог в любой момент выбраться.

Он не выбрался.

Сначала стоял деревянно.

Потом чуть-чуть, почти незаметно, прижался лбом к моему плечу.

— Я не хочу опять привыкать неправильно, — сказал он так тихо, что, возможно, услышала только я.

— Я тоже.

— Взрослые всё портят.

— Часто.

— Ты тоже взрослая.

— К сожалению.

— Значит, можешь испортить.

— Могу.

Он поднял голову.

— Странно, что ты это признаёшь.

— Я не хочу делать вид.

Марк смотрел на меня долго.

— Ладно, — сказал он наконец. — Тогда пока не уходи далеко.

Это было не просьбой.

Не приказом.

Не детским капризом.

Это было разрешение остаться ближе.

И оно оказалось важнее всех взрослых признаний за последние дни.

Вечером я всё-таки собирала сумку.

Не потому что решила уйти.

Именно это я повторяла себе, складывая в неё свои вещи из гостевой: щётку, свитер, блокнот, зарядку, Асин карандаш, который снова непонятно как оказался у меня, и записку “не уходи тихо”, которую я не смогла оставить на столике.

Я собиралась уехать к себе на ночь.

Побыть одна.

Не назло Роману.

Не в наказание.

Не потому что Даня предложил “место без камер”.

А потому что если я не выйду из этого дома хотя бы на несколько часов, то перестану различать, где моё решение, а где чужой страх держит меня за рукав.

В дверь гостевой постучали.

— Да?

Роман вошёл не сразу.

Сначала открыл дверь.

Остановился.

Увидел сумку.

И, кажется, на секунду забыл, как дышать.

— Вы уезжаете.

— На ночь.

— К себе?

— Да.

Он кивнул.

Слишком ровно.

— Понятно.

— Не делайте это слово кирпичной стеной.

— Я стараюсь.

— Плохо.

— Знаю.

Он стоял у двери и не входил дальше, будто боялся, что шаг в комнату уже будет давлением.

Я продолжила складывать вещи, хотя руки стали неуклюжими. Свитер никак не хотел помещаться в сумку. Предатель.

— Я поговорил с Марком, — сказал он.

— Он сказал.

— Спасибо, что отправили.

— Это не моя заслуга. Это ваша обязанность.

— Да.

Я закрыла сумку.

Молния заела.

Разумеется.

В самый драматический момент бытовые предметы всегда решают участвовать.

— Да что ж такое, — пробормотала я.

Роман сделал шаг.

Остановился.

— Можно?

Я хотела сказать “сама”.