Книга Мама по контракту для папы строгого режима, страница 99 – Алекс Скай

— Это для вечера, — сказал он.

Я посмотрела на коробочку.

— Как бейдж?

— Нет.

— Как пропуск?

— Вера.

— Не произносите моё имя так, будто я сейчас нарочно порчу красивый момент. Момент уже испорчен концепцией.

Он открыл коробочку.

Кольцо было красивым.

Разумеется.

Тонкое, сдержанное, не кричащее, но такое, которое невозможно принять за обычное украшение. Оно не было огромным. Не было пошлым. Не было тем самым “смотрите все, меня выбрали”.

И от этого было только хуже.

Потому что оно почти могло быть настоящим.

— Я не хотел, чтобы вы увидели его за столом, — сказал Роман. — И не хотел, чтобы кто-то другой вам его предложил. Решение за вами.

— Решение надеть кольцо, которое уже лежит в коробке к ужину?

Он закрыл глаза.

— Да. Звучит плохо.

— Звучит честно.

— Я не прошу вас объявлять свадьбу.

— Но вы просите меня обозначить помолвку.

— Только если вы сами согласны.

— Роман, само существование этой коробочки уже говорит громче вас.

Он посмотрел на кольцо.

Потом на меня.

— Я могу убрать.

— Уберите.

Он закрыл коробочку.

Сразу.

Без спора.

И должен был бы стать молодцом.

А я почему-то почувствовала не облегчение, а пустоту.

Потому что где-то внутри, в самой глупой, самой неприличной части меня, жила женщина, которая хотела когда-нибудь увидеть кольцо от Романа Ветрова без слов “для вечера”.

Не для совета.

Не для Алисы.

Не для комиссии.

А потому что он выбрал.

Меня.

Не роль.

Не мост.

Не удобную женщину.

— Спасибо, — сказала я.

— Я понимаю, что это неправильно.

— Нет, — ответила я. — Вы понимаете, что это выглядит неправильно. А я не уверена, что вы понимаете разницу.

Он хотел ответить, но к нам уже подходила та самая женщина с прямой спиной.

— Роман, представишь?

— Тётя Нина, — сказал он. — Вера Соколова.

Нина Аркадьевна посмотрела на меня сверху вниз. Не высокомерно. Оценивающе.

— Та самая Вера.

— Боюсь, теперь эта фраза всё чаще звучит как должность, — сказала я.

Она чуть подняла бровь.

— С характером.

— Без него меня бы уже оформили приложением.

Роман кашлянул.

Тётя Нина улыбнулась краем губ.

— Мне начинает нравиться.

— Не спешите. Вечер только начался.

Ужин был идеальным.

Вот в этом и была проблема.

Ни одной лишней тарелки. Ни одной громкой детской фразы. Ни одного Семёна в блинах. Ни одного Марка, который записывает пункт. Ни одной Аси, которая спорит с галстуком. Ни одной живой случайности.

За столом сидели взрослые люди и очень аккуратно изображали доверительный круг.

Климов говорил о слушании. Елена Аркадьевна — о необходимости бережного порядка общения с Алисой. Нина Аркадьевна задавала прямые вопросы. Двое членов совета слушали, кивали и время от времени смотрели на меня так, будто пытались понять, что именно во мне заставило Романа Ветрова превратить дом в место с динозавром на подоконнике.

Лидия была почти незаметна.

Это было её самое опасное состояние.

— Вера Сергеевна, — сказал один из членов совета, мужчина с серебристыми висками и лицом человека, привыкшего оценивать людей до десерта, — вы понимаете, что ваше участие в жизни семьи Ветровых теперь влияет не только на детей, но и на широкий круг решений?

Я положила вилку.

— Понимаю. Хотя фраза “широкий круг решений” не вызывает у меня желания радостно остаться.

Нина Аркадьевна усмехнулась.

Мужчина не оценил.