Книга Добрые духи, страница 123 – Б. К. Борисон

Гарриет фыркает.

— Ирония этого момента от меня не ускользнула.

— Ирония?

Она кивает на молоток.

— Ну, понимаешь. Фильм? Книга? Эта штука с лицом на двери.

Она делает лицо торжественным, и я тру костяшками пальцев по своей улыбке, пытаясь скрыть веселье. Её лицу не идёт хмуриться.

— Понятия не имею, о чём ты, — говорю я.

Она моргает, удивлённая.

— Ты никогда не читал Диккенса?

— «Рождественскую песнь»? Ага, читал.

— И?

— И я считал её скучной, когда был жив. Моё мнение не изменилось после смерти.

Гарриет фыркает.

— Даже несмотря на то, что оказалось, что всё, о чём он писал, правда? Тебя это не впечатлило? Хотя бы чуть-чуть?

Я закатываю глаза.

— То, что он написал в этой книге, едва ли правда, Гарриет. Я что, похож на мерцающую свечку?

Её губы дёргаются, пока она смотрит на меня снизу вверх. Её глаза будто светятся в отражении фонаря над нами — шоколадный цвет превращается в яркое, ослепительное золото.

Может, свеча — она, а я — идиот, тянущийся к её пламени. Она чертовски красива.

— Нет, — говорит она. — Ты похож на угрюмого моряка.

— Кажется, раньше ты использовала слово «суровый».

— Тогда суровый, угрюмый моряк.

— Лучше.

Гарриет поворачивается к двери, изучая молоточек.

— Я бы подумала, что «взлом» целой твоей тайной вселенной будет впечатлять больше, — задумчиво говорит она.

— Тайной вселенной?

— Ну, вся эта штука с путешествиями в прошлое. Призраки. Духи. И всякое такое. Диккенс что-то знал.

— А. Да. Ну, — я складываю руки. — Мне всегда больше нравилась версия «Рождественской песни» с Маппетами. У мисс Пигги есть что-то странно притягательное.

У неё вырывается смешок.

— Какой же ты неожиданный мужчина, Нолан Каллахан.

— Я разносторонний мужчина.

— Очевидно.

Её веселье медленно испаряется, пока мы задерживаемся на крыльце. Я заметил, что прошлое даёт ей больше времени примириться со своими воспоминаниями, чем большинству. Мы никогда не падаем прямо в середину. Нам всегда дают достаточно времени, чтобы Гарриет успела привыкнуть.

— Наверное, нам стоит зайти, — говорит она.

Я пожимаю плечами.

— Или можем подождать. Я никуда не спешу.

Её плечи опускаются.

— Нет, надо. Лучше покончить с этим, и всё такое.

Это воспоминание другое. Гарриет не любопытна и не в восторге. Она готовится к удару.

Она знает, где мы.

Она знает, куда мы переместились.

Позади по дорожке раздаются шаги, и мы оборачиваемся. В конце дорожки стоит Гарриет из прошлого, волосы убраны в какой-то гладкий пучок. Она выглядит не намного моложе, может, всего на несколько лет. Но она выглядит напряжённее, намного. Морщинки по обе стороны рта и непривычная тусклость янтарных глаз. Идиот с телефоном идёт в двух шагах за ней, всё так же занят собой, всё так же не уделяя ей ни капли внимания. Гарриет поворачивается к нему, хмурится, затем поднимает руку к латунному молоточку. На ней облегающие кожаные перчатки. Куртка, идеально сидящая до последнего миллиметра. Никакого розового. Никаких леденцов. Никакого цвета.

Она стучит дважды и ждёт, расправляя плечи. Выглядит так, будто готовится к битве.

— Будем высматривать подсказки? — предлагаю я, с интересом наблюдая, как прошлый вариант Гарриет кусает кончики перчаток, сдёргивает их и запихивает в карманы. Ногти без лака, который она любит, и это почти так же непонятно, как и то, что она сделала с волосами.