Книга Добрые духи, страница 13 – Б. К. Борисон

— Нет. Шалфей тут ни при чём.

— Эти дешёвые свечи от той гадалки из Уолддорфа?

— И не они, — к счастью. Я слышал, от их запаха головные боли не отпускают десятилетиями. — Просто надеялся на внимание Изабеллы, всего минутку, если это не слишком сложно.

Бетти кидает на меня понимающий взгляд.

— Ну, — говорит она, стряхивая остатки крошек с юбки. — Ты же знаешь Изабеллу.

Я действительно знаю Изабеллу. Я знаю её с того дня, как свалился в её аккуратный кабинет, сбитый с толку и всё ещё насквозь мокрый от океанской воды, в которой утонул.

«Чего ты так на меня смотришь?» — сказала она, выгнула бровь и посмотрела на меня.

Будто я сам по собственной воле шагнул за борт посреди зимнего шторма.

Тонкость и сочувствие — не те качества, которыми она обладает.

— Я всё равно хотел бы её увидеть.

Бетти поднимает телефон на краю стола и набирает три цифры. Рядом, будто по щелчку, магически появляется ещё одно пирожное — как будто вселенная, судьба или что там у нас наверху заведует этим миром, понимает, что ей нужно подкрепиться.

— Она тебя закопает, — говорит она мне.

— Не впервые, — слабо улыбаюсь я.

— Постарайся не потерять чувство юмора, когда увидишь Изабеллу, — фыркает от смеха она.

Я слышу ленивое гудение, резкий голос, а потом паузу, пока Бетти объясняет ситуацию. Пауза затягивается на несколько мучительных секунд. Даже дерево за моей спиной тревожно шуршит листвой.

Бетти, поморщившись, возвращает трубку на место.

— Она тебя примет.

Я не двигаюсь.

— Она злится?

Бетти скрещивает пальцы на столе. Открывает рот, закрывает, потом пробует снова.

— Я не уполномочена это обсуждать.

Я вздыхаю.

— То есть да.

— Лучше просто сходить и самому всё увидеть, — предлагает она. Жестом указывает на дверь за спиной. — Путь ты знаешь.

Неброская дверь за стойкой Бетти ведёт в столь же не впечатляющий коридор, где естественный свет сменился ровным сиянием люминесцентных ламп. По обе стороны тянутся аккуратно подписанные двери, каждый кабинет выверен по расстоянию до соседнего. Я отмечаю их про себя, проходя мимо.

Слева — фантомы, вурдалаки, злые духи. Справа — ангелы-хранители, купидоны, совесть.

«Всё это очень организованно»— голос Гарриет отзывается в ушах.

Если бы она только знала.

Я не шутил про рабочие собрания. Есть ещё и квартальные отчёты. Центр льгот, которым я так и не догадался толком воспользоваться, и летний пикник, присутствие на котором от нас всегда ожидают.

Дверь в отдел Одержимостей зловеще дребезжит, когда я прохожу мимо. Перед дверью к жнецам подтекает кулер с водой. От полтергейстов доносится горячий спор, громкий протяжный акцент поднимается, потом снова стихает. Мне интересно, туда делся ковбой из приёмной.

Отдел праздничных призраков — в самом конце коридора, отмечен тёмной деревянной дверью с блестящей золотой ручкой. Раньше над дверью висела весёлая веточка омелы. Так я и не понял, почему Изабелла сорвала её.

Я стучу два раза, вяло подражая мотиву «Jingle Bells», надеясь заработать себе чуточку расположения.

Не срабатывает.

— Войдите, — отзывается голос внутри.

Я сначала высовываю голову в дверной проём, осторожничая заходить полностью. Изабелла уже хмурится, суровость её выражения почему-то только подчёркивает мигающий ободок с оленьими рожками, надетый на голову. Только Изабелле удаётся превратить рождественский дурацкий ободок в предмет устрашения. Тёмные волосы аккуратно заправлены за уши, смуглая кожа безупречна. Острые скулы. Тёмные, всё понимающие глаза.