Книга Добрые духи, страница 18 – Б. К. Борисон

Я делаю вид, что не слышу. По поводу возвратов мы с ней никогда не соглашались, как и по поводу чёрного списка. У нас с Сашей что-то вроде дуэта «добрый полицейский/злой полицейский». Я выполняю любое пожелание клиента, а Саша, только раздражается, просто смотрит в упор и ничего не отвечает.

— Ты куда делась? — спрашиваю я. — Я думала, ты осталась за прилавком.

Она подталкивает очки повыше на нос.

— Я почувствовала «Victoria's Secret Love Spell», когда она открыла дверь. Я понадобилась на складе.

— Кому ты понадобилась на складе?

Мы вдвоём во всём магазине.

— Я понадобилась себе на складе.

— То есть, — фыркаю я, — тебе понадобилось усесться в бескаркасном кресле в дальнем углу складского помещения, про которое ты думаешь, что я не знаю, и почитать, пока я разбиралась со сложной клиенткой.

— Да, — уголки её губ довольно поднимаются. — О-Ч-Е-В-И-Д-Н-О, что да.

Она нажимает ещё одну кнопку, и сверху кассы медленно выползает чек. Нам очень нужен апгрейд, но каждый раз, когда я слышу визгливый звонок выезжающего денежного ящика, мне кажется, что где-то рядом сквозь зубы ругается тётя Матильда. Скорбь по ней до сих пор ощущается тяжёлым камнем на груди. Я слишком сентиментальна, чтобы расстаться хоть с чем-то, что о ней.

Касса издаёт ещё один измученный стон. Я морщусь.

— Сможешь, сегодня собрать заказ для компании, которая занимается интерьерами?

Саша кивает, её тёмные глаза уже скользят по отчёту.

— Ага. Я уже загружаю паллеты. Всё должно быть готово к вечеру, к приезду грузовика.

— Отлично. Спасибо.

Может, я и позволяю клиентам вытирать об себя ноги, но эта же мягкость помогла мне заключить несколько контрактов с местными партнёрами, которые вытащили нас из десятилетнего долга. Впервые за долгое время «Воронье гнездо» приносит прибыль. Саша отрывает чек, уныло свисавший почти до пола, и складывает его в три аккуратных квадратика.

— Девчонкам подавай эстетику, — говорит она.

— А мы девчонок за это любим, — я слегка толкаю её бедром. — Не делай вид, будто сама не припрятала бронзовые подсвечники.

— Виновна, — хихикает Саша.

Она тянется под прилавок за планшетом на клипборде и маленьким пакетиком с ореховой смесью, который, должно быть, припрятала ещё на прошлой неделе.

— Ладно. Я буду на складе. Кричи, если понадоблюсь.

Я смотрю, как она петляет между стеллажами.

— А придёшь, если крикну?

— Ещё спрашиваешь, — отвечает она, растягивая слова по слогам, чтобы протянуть их песней.

Замедляет шаг около резного, тёмно-зелёного шкафа. Я вижу только макушку её ягодно-розовых волос.

— Не забывай держать оборону! — кричит она. — Перестань всем возвращать деньги и перестань позволять им переезжать тебя катком!

Я снова беру в руки шкатулку.

— Постараюсь.

Я не собираюсь держать слово. Люди всегда отмечали мою мягкость как слабость. Каждый раз, когда мне приходилось участвовать в дебатах в юршколе, я слышала одно и то же: «Слишком робкая». «Поддаётся внешнему давлению». «Сомнения снижают силу аргумента». От младшей из Йорков все всегда ждали большего, и это ожидание, по сути, тянется за мной всю жизнь. На бумаге у меня всегда получалось лучше.

Но в том, чтобы выбирать свои битвы, тоже есть сила. Я хорошо чувствую обстановку и умею подстраивать под неё ожидания. Это навык, который я довела до совершенства, вырастая в холодном доме с холодными родителями. Иногда лучше всего сделать себя как можно меньше, чтобы остаться незамеченной.