Книга Добрые духи, страница 28 – Б. К. Борисон

— Пойдём, Гарри, — умоляюще тянет девочка, косо поглядывая то на родителей, то на сестру.

Она слегка дёргает её за спинку платья.

Гарриет вырывается.

— Я только хочу посмотреть на поезд ещё один раз.

Саманта придвигается ближе.

— Но они злятся.

Гарриет снова тянется рукой через макет, маленькие пальцы приближаются к верхушкам деревьев.

— Они уже были сердиты, — отвечает она голосом, который звучит слишком взросло для такой крошки.

— Но они всё больше сердятся, — шёпотом, в спешке, говорит Саманта.

Позади неё мать уже идёт по залу быстрым шагом, каблуки звонко отбивают ритм. Рядом со мной Гарриет выдыхает звук, похожий на смешок.

Я поворачиваюсь вполоборота. Она следит за тем, как её мать топает через лобби, губы кривятся в нервной улыбке.

— Я помню эту часть, — говорит она.

Мать дёргает маленькую Гарриет за руку, настойчиво оттаскивая от макета поезда. Девочка пытается обернуться, но две безупречно ухоженные руки сжимают её за плечи, разворачивая в сторону выхода.

— Почему ты должна мне всё так усложнять? — резко бросает мать.

— Я не специально, — отвечает маленькая Гарриет, и взрослая рядом со мной произносит в унисон.

Гарриет кидает на меня напряжённую улыбку, и у меня снова в животе что-то скручивается. Это зудящее чувство узнавания на самом краю сознания.

— Ты опозорила меня на вечеринке, — продолжает её мать, шагая с Гарриет через холл. Девочка спотыкается, и мать вздыхает так, будто это тоже её отягощает. — Неужели так трудно вести себя прилично один вечер? Посмотри на свою сестру.

Гарриет в материнской хватке поворачивается к сестре. Саманта отворачивает лицо, делая вид, что разглядывает свои туфли.

— Саманта, — говорит мать, — всегда принимает правильные решения.

Гарриет оседает.

— Прости, — тихо говорит она. — Я буду принимать хорошие решения. Прямо как Саманта, обещаю.

Мать вздёргивает бровь.

— Очень в этом сомневаюсь.

Я — тоже. Потому что едва мать обходит её и идёт к двери, я замечаю маленький деревянный кораблик, зажатый в руке у Гарриет. Она быстро прячет его в огромный бант у себя на спине и натягивает на лицо скромное, виноватое выражение.

Я усмехаюсь. Маленькая мошенница в бархатном платье.

— В своё оправдание, — говорит Гарриет, — я, вероятно, и не украла бы его, если бы она просто дала мне посмотреть.

Я фыркаю.

— Ну и маленьким же бесёнком ты была.

Семья исчезает за парадной дверью. Рядом со мной Гарриет собирает всю свою дикую копну кудряшек, закручивая в свободный пучок.

— Я даже не помню этот кораблик, — она смотрит на миниатюрную железную дорогу. — Мне даже неловко. Кто-то старательно делал эту композицию.

Я глухо мычу и перекатываюсь на пятках. Гарриет бросает на меня мрачный взгляд.

— Что? Думаешь, я хотела разрушить рождественскую инсталляцию?

— Я ничего не сказал.

— На твоём лице написано достаточно. Кораблик даже не пошёл на благое дело. Мама, скорее всего, нашла и выбросила его.

— Она не разрешала тебе хранить свои сокровища?

— Как думаешь?

Нет, не думаю, что мать Гарриет позволяла ей держать при себе хоть что-то. Возможно, поэтому у неё теперь собственный антикварный магазин, полки забиты до отказа безделушками, так что едва можно протиснуться. Возможно, поэтому её дом — вспышка цветов. Дракон на своей золотой куче.