Книга Добрые духи, страница 27 – Б. К. Борисон

— Просто зависть, — отвечает мужчина равнодушно. Выглядит так, будто ему вообще хотелось бы быть где угодно, только не здесь. — И всё. Не обращай внимания.

— Всё не так просто, — резко отрезает она. — Тебе этого не понять.

Они продолжают спор, уносясь за девочками через холл.

— Это твои родители? — спрашиваю я.

Гарриет кивает, лишь на секунду поднимая глаза к матери, а потом снова возвращаясь к двум девчонкам, шепчущимся у поезда. Локомотив снова идёт на круг, и маленькая Гарриет восторженно хлопает в ладоши.

Их мать приближается. Я вижу сходство в цвете волос — тёмный блонд, который в электрическом свете кажется золотом. Но на этом сходство заканчивается, лицо матери выточено в жёсткую, безжалостную маску, даже пока она смотрит, как дочери в восторге изучают поезд. Она разглаживает ладонями юбку своего бархатного красного платья. Точно такое же надето на девочках, но как-то ей удаётся выглядеть в нём строго, а не празднично. Хрустальный лебедь на самой верхней полке.

Я достаточно долго наблюдаю за людьми с сомнительной моралью, чтобы безошибочно распознать гнилое яблоко.

— Гарриет, — резко окликает она, и я не упускаю того, как взрослая Гарриет рядом со мной выпрямляется.

Я внимательно за ней слежу, записывая в уме каждую деталь реакции. В её поведении будут подсказки, возможно, то, что мне пригодится потом. Моя работа — наблюдать и убеждать, и в том и в другом я хорош.

— Ты уже слишком взрослая, чтобы играть с поездами, — говорит женщина. — Это неподобающе.

— Я просто смотрю, мам, — девочка виновато косится через плечо. Щёки розовые, руки спрятаны в фатин юбки. — Они такие красивые, и ездят так быстро, и смотри! В этом году добавили гавань, с маленькими корабликами…

Мать отворачивается. Девочка продолжает щебетать, показывая разные детали, не замечая её равнодушия. Рядом со мной взрослая Гарриет делает шаг ближе, кивая в унисон, будто её детская версия чувствует эту реакцию.

Но девочка всё-таки замечает отсутствие отклика и затихает, её тоненький голос сходит на нет.

— Почему мы здесь? — спрашивает Гарриет, не отрываясь от детей. Младшая прижимает голову к плечу сестры, пока поезд кружит и кружит, их руки переплетены. Где-то позади родители спорят о семейных обязанностях, имя Матильды всплывает снова и снова. Гарриет переплетает пальцы, прижимая их к подбородку. — Почему ты выбрал именно это воспоминание?

— Я не выбираю воспоминания. Нас ведёт моя магия. Мы видим то, что должны увидеть, — серьёзно отвечаю я.

Этой частью я не управляю. Всего лишь сопровождающий. И хожу с подопечными по их прошлому, провожу их через худшие решения. Подношу зеркальце к их поступкам и даю самим увидеть ущерб, нанесённый дурным выбором.

Но пока здесь не видно никакого дурного выбора. Она всего лишь маленькая девочка, которая смотрит на поезд.

— Гарриет! Саманта! — теперь их зовёт отец, по настоянию стоящей рядом женщины.

Та цокает каблуками по мрамору и смотрит в огромные окна, раздражение и нетерпение волнами исходят от неё.

Саманта послушно отступает от макета, но Гарриет остаётся, изучая миниатюрную деревню и флот деревянных лодочек под мостом из палочек от мороженого. Она легко касается одной лодки, и та радостно подпрыгивает и опускается в море из пузырчатой плёнки.