Книга Укрощение строптивой некромантки, страница 71 – Виктория Серебрянская

Переступив через порог, я чуть не запнулась. На меня смотрели всегда. В конце концов, я была дочерью императора. Да и туалет у меня был совершенно неоднозначный. Но вот такой жадности, какая сегодня сверкала и в женских, и в мужских глазах, мне еще видеть не приходилось. Казалось, даже музыканты стали играть тише, медленней и ленивей, ради того, чтобы посмотреть на меня. Похоже, маменька не стала скрывать от придворных намерений императорской семьи. И ее стараниями я превратилась в дичь, которую сегодня будут загонять потенциальные женихи. Ну, маменька!..

— Прелестно выглядишь, сестричка! — почти не шевеля губами, шепнул мне Вильям, когда я добралась до возвышения, на котором стояли троны императора и императрицы, и остановилась возле него. — Скелет твои постарались? Уже за одно это следует оставить нежить в роли твоих слуг на постоянно!

Мы все владели этим полезным навыком: говорить, почти не размыкая губ. И я немедленно огрызнулась:

— Не умничай, братец! А то отправлю своего баронета помочь твоему камердинеру! А потом охотно посмеюсь! Как ты думаешь, дырка сзади угасит твои штаны? Или интереснее будет смотреться дырка спереди?..

— Прекратите немедленно! — прошипела нам маменька. — Вильям, ты же наследник и принц! На тебя смотрят придворные! Как ты можешь вести себя словно шалопай?

Братец в качестве ответа лишь пожал молча плечами. С маменькой пререкаться было опасно. Если император сам разозлится, он накажет и забудет. А маменька будет жаловаться и требовать наказания для виноватого каждый раз, когда будет встречаться с супругом. Сколько будет наказаний таком случае, предсказать сложно. Папенька будет наказывать до тех пор, пока императрица не удовлетворится и не забудет о произошедшем. А память у маменьки… девичья.

Я очень боялась, что папенька, приветствуя гостей, открыто скажет, что этот бал устроен специально для того, чтобы принцесса присмотрела себе жениха. В таком случае это уже будут официальные смотрины. И мне придется спасаться от жаждущих породниться с императорской семьей по темным углам. Но, к счастью, папенька был более сдержан в выражениях, интригуя собравшихся в зале своим поведением:

— Мои дорогие друзья, — обратился он к присутствующим, встав с трона и шагнув ближе к краю возвышения, — мои верные слуги, моя семья! Я безмерно рад видеть ваши улыбки в этот особенный вечер. Давайте забудем о заботах и предадимся веселью. Этот бал — для вас! Объявляю его открытым!

Традиционно бал открывали император с императрицей. Больше всего я опасалась, что как только папенька отведет маменьку с возвышения в центр бальной залы, откуда они должны были начать свой танец, свора придворных ринется приглашать меня, сбивая друг друга с ног. И ведь почти не ошиблась! Едва императорская чета сделала первое па, как пятеро самых рьяных карьеристов при дворе со всех ног бросились на возвышение. И блондина среди них не было… Мы с тер Эйтелем условились, что он пригласит меня только на третий танец. Хотя… Если придворные будут так усердствовать, то и на десятый не выйдет меня пригласить. Просто не пробьется ко мне сквозь толпу. Ну!.. Я им сейчас устрою!..

В моем арсенале было не так уж и много тонких уловок. В конце концов, меня действительно никто не обучал. А то, что я самостоятельно находила в книгах, зачастую было совершенно непонятно. Так что мне гораздо проще было шарахнуть сырой силой и поднять нежить или ударить тленом и состарить до состояния праха чью-то одежду. Однако все это я уже использовала, и неоднократно. Это уже было неинтересно. Да и подобную пакость от меня ожидали. А мне хотелось удивлять. Правда, пока удивляли меня.