Книга Отбор. Пламя в твоей крови, страница 32 – Анжелика Янчевская

— Ох, какая подлость, — пробормотала она. — Смотри-ка.

Она показала мне едва заметные разрезы по всему платью — на спине, на другом боку, даже на лифе.

— Кто-то очень постарался, чтобы платье разошлось прямо во время церемонии, да так, чтобы его нельзя было быстро починить.

Я почувствовала, как внутри поднимается волна гнева:

— Это не исправить даже вдвоем!

— Да, по крайней мере, не за те тридцать минут, что у нас остались.

— Что же мне делать? — в отчаянии спросила я. — Я не могу пропустить церемонию, это будет означать провал.

Ильса задумчиво посмотрела на меня, словно что-то просчитывая:

— Ты невысокая, — заметила она, — и фигуристая. Не такая, как эти драконицы-палки. — Она постучала пальцем по подбородку. — Знаешь, у меня может быть решение. Подожди здесь.

Она скрылась в соседней комнате, а я осталась стоять, чувствуя себя ужасно уязвимой в одном нижнем белье посреди незнакомой комнаты.

Через минуту Ильза вернулась, бережно неся в руках что-то, завёрнутое в бледно-голубую ткань. Её лицо было странно торжественным.

— Это платье я сшила двадцать лет назад, — произнесла она, медленно разворачивая ткань. — Для свадьбы моей дочери Лирны.

Платье, которое появилось из-под ткани, заставило меня затаить дыхание. Такой красоты я не видела даже в самых смелых мечтах. Казалось, мастерица заключила в ткань саму магию зимнего рассвета — шёлк переливался всеми оттенками льда и утреннего неба: от глубокой полуночной синевы до нежнейшего перламутрово-серебристого, словно первый луч солнца на замёрзшем озере.

В тонком кружевном узоре, обрамлявшем лиф и рукава, угадывались драконьи чешуйки и морозные узоры одновременно — невесомые, почти прозрачные, но сверкающие тысячами крошечных кристаллов, напоминающих застывшие капли росы. Глубокий, но элегантный вырез был создан так, чтобы подчеркнуть женственные изгибы, не выставляя их напоказ, — смелый вызов придворной моде с её высокими воротниками и строгими линиями.

Юбка ниспадала свободными волнами, струясь, как вода, а не стояла колоколом на жёстких обручах. В движении ткань словно оживала, переливаясь, как грани драгоценного камня, то серебристо-голубая, то с лиловыми и аквамариновыми оттенками. По подолу тянулась вышивка тончайшими серебряными нитями — узор из созвездий и снежинок, каждая из которых была уникальна.

Я с трепетом прикоснулась к ткани — она казалась прохладной, как утренний лёд, но в то же время удивительно мягкой и живой под моими пальцами.

— Оно… оно как воплощение зимы, — выдохнула я, не найдя других слов.

Глаза Ильсы затуманились: — Лирна умерла за неделю до свадьбы. Лихорадка унесла её за три дня. Она даже не успела примерить это платье. — Старая швея ласково провела рукой по ткани. — Я хранила его все эти годы, не в силах ни отдать, ни выбросить.

— Ильса, я не могу его надеть, — прошептала я, внезапно почувствовав комок в горле. — Это слишком личное, слишком…

— Напротив, — перебила меня старая швея, и её голос окреп. — Ты должна его надеть. Лирна была такой же, как ты, — яркой, живой, не такой, как все эти высокородные леди. И она была твоего роста и телосложения. — Ильса улыбнулась сквозь слёзы. — Я думаю, она была бы рада, что её платье наконец-то послужит кому-то, кто так на неё похож.

Я не знала, что сказать. Такой жест доверия со стороны совершенно незнакомого человека потряс меня до глубины души.