Книга Дитя Меконга, страница 114 – Алёна Сереброва

— И что именно мне не рассказывать?

— Ма!

Голоса Тона и Пла звучат в унисон, когда на пороге появляется невысокая крепкая женщина в тёмном платье с собранными в высокий хвост волосами.

Всё отступает на второй план, когда мать понимает, что Пла наконец-то проснулась. Тон видит это по её глазам, по дрогнувшим в улыбке губам и тихому, тёплому:

— Иди сюда, маленькая моя.

Пла срывается с места, выскальзывая из рук отца и ныряя рыбкой к матери, будто оправдывая своё имя.

— Спасибо. – Тихая простая благодарность, что срывается с губ матери, колет Тона острой иглой изнутри.

Его благодарят за то, что он и так должен был сделать, не только как старший брат, но и как тот, кто может. Он часть семьи. Так зачем же?..

«Или меня не считают семьёй?..»

Странная мысль вспыхивает в сознании внезапно и обжигает не хуже медузы.

«Они мои родители, так с чего бы…»

— Ты голодная, моя дорогая? Давай приготовим что-нибудь вкусненькое? Поздний ужин, а? Как ты смотришь на это?

Воркование матери неожиданно царапает, и Тон прикрывает глаза, не желая видеть, как та поднимает Пла на руки.

Он не должен этого чувствовать. Не должен вести себя как маленький ревнивый ребёнок…

— Поговорим внизу, – доносится до Тона голос отца, а затем всё стихает.

Плеча касается тёплая ладонь, и Тон почти вздрагивает. Он забыл о Ноке, забыл о том, что тот стоит позади него. Всё ещё стоит…

— Они ушли. – Нок садится рядом, и лёгкое ободряющее прикосновение меняется. Пальцы принимаются разминать скованное напряжением плечо, давая понять, что он здесь и не уйдёт.

— Прости, Пи. Я… – Тон прикусывает губу, опуская голову так, чтобы спрятать глаза за волосами, даже понимая всю тщетность этой попытки. Пряди слишком короткие, чтобы за ними можно было скрыться. – Мне вдруг на мгновение показалось, что я тут лишний.

— Если бы ты был тут лишним, – тихо, но вкрадчиво шепчет Нок почти на самое ухо. Тон ёжится от щекотки, что вызывает коснувшееся кожи дыхание. – То твой отец не попытался бы откусить мне голову.

Тон потрясённо распахивает глаза, оборачиваясь так резко, что почти сталкивается с Ноком лбом.

— Что?..

— И я его вполне понимаю. – Губы Нока разъезжаются в улыбке. – Представь себе картину: ты приходишь домой, а в комнате незнакомый тебе мужчина, на руках которого сын без сознания, а рядом сонная, ещё не до конца пришедшая в себя малолетняя дочь. У меня детей нет, но, увидь я нечто похожее с участием Ним, точно бы сначала прибил самого себя, а уже потом спрашивал, что случилось.

— Пи-и-и, – тянет Тон, не зная, как реагировать на эти слова и верить ли им, потому что улыбка с губ Нока так и не сходит.

— Они тебя любят и ценят, Тон. Просто знай это и даже не думай о том, что не важен.

— Он правильно говорит, сынок, – замечает незаметно вернувшийся в комнату отец. Подобно матери совсем недавно, он тоже стоит на пороге, не делая ни единого шага в комнату. – Простите, если попытался, как вы сказали «откусить голову» чуть ранее. И мы так и не познакомились нормально.

Отец всё-таки переступает порог, заходя в комнату.

— Дуан Ратапхон. Отец этого особенного оболтуса с синдромом спасателя.

— Приятно познакомиться.

Прикосновение исчезает, и в том месте, где совсем недавно было тепло, становится холодно. Тон даже растирает плечи, чувствуя, как его начинает знобить, а внутри появляется дрожь.