Книга Дело о стаях, страница 90 – Алёна Сереброва

«Федор, да? Ну вы, Фёдор Игнатьевич, и скотина…»

Злость внутри вспыхивает и тут же опадает горячим пеплом.

— Но прежде, ты всё-таки должен очистить свою репутацию. Леонид, приведи его.

Слава будто оказывается в своём недавнем кошмаре. Только вместо беззащитного горла ошейник-удавка впивается в мокрую шкуру, а лапы не связаны, но по полу тянется отчётливый кровавый след.

— Псина всегда следует за своим хозяином. Лишь на это у них мозгов и хватает, если приручить.

Страх скручивает внутренности, одновременно открывая дверь решимости, когда они с Демидом сталкиваются взглядами.

Славе больше не нужно пытаться отсюда выбраться. И уводить Богдана тоже не надо. Они закончат всё здесь.

— И чего ты от меня хочешь?

Во рту пересыхает, но Слава заставляет себя отвернуться от мерцающих рыжим огнём глаз.

— Даю ещё один шанс. Убей его.

— И чем же мне это делать? — насмешничает он, пряча за нахальством поселившуюся за грудиной дрожь. — Голыми руками? Или, может быть, зубами прикажешь, отец?

Последнее слово Слава выплёвывает как особо изощрённое ругательство, однако, судя по растянувшей губы Германа улыбке, тот этого подтекста абсолютно не замечает.

* * *

Реальность дробится на куски, воспринимаясь скорее как пазл нежели цельная картинка. Вот удавка впивается в сильную, покрытую мокрым мехом шею Демида перекрывая кислород. Он скалится, хрипит, но не может противостоять. Вот кровавые отпечатки волчьих лап на полу и смазанный след, не красный, скорее бурый. Опасный. Пули были обработаны. Вот застывший ровно напротив Славы Герман: самоуверенный, довольный, будто ему преподнесли долгожданный подарок.

— Так чем? — повторяет Слава, чувствуя, как заполошно бьётся в груди сердце.

Он отступает на шаг назад, чиркает пяткой по полу, однако опустить взгляд и проверить, удалось ли коснуться солевого круга, не может.

— Герман, не глупи, пристрели его сам.

Леонид натягивает импровизированный поводок, затягивая петлю сильнее и заставляя Демида отступать, подбирая заднюю лапу.

— Или давай я сам.

«Ты у меня отсюда живым не выйдешь» — обещает Слава, позволяя злому огню растекаться по венам.

Он переводит взгляд с направленного на загривок Демида ствола пистолета на лицо Леонида и по-звериному усмехается.

«Тебя отсюда только вынесут. Вперёд ногами. Обещаю».

— Ты ведь понимаешь, что тебе лучше больше не предавать нас?

Герман тянется за спину, и Слава напрягается, полностью отдавая ему своё внимание.

«Не предавать? Что ты. Я изначально не с вами».

Слава облизывается, когда Герман протягивает ему пистолет рукоятью вперёд.

— Пообещай оставить Аню в покое, — требует он, встречаясь взглядом с Германом. — Скажи, что не тронешь её.

Герман молчит, а Слава ждёт, не желая прикасаться к пистолету раньше, чем он ответит.

— Пообещай и я его возьму. Аню ты не тронешь.

— Ладно. Убей его и щенка никто не тронет. Никогда. Обещаю.

Рукоять под пальцами кажется обжигающе горячей, словно Слава не пистолет берёт, а угли из костра зачерпывает.

Он отщёлкивает магазин, проверяя наличие патронов, и вопросительно выгибает бровь:

— Серьёзно? Ты предлагаешь его использовать в роли дубинки?

Магазин пуст и на мгновение Славе становится страшно.

— Пуля в стволе, тебе хватит. Я знаю, что ты умеешь метко стрелять.

Вернув магазин на место, Слава оттягивает затвор, проверяя. Пуля действительно оказывается внутри. Одна единственная, которой, по мнению Германа, должно хватить.