Книга Развод. В ловушке Сумеречного Генерала, страница 39 – Алена Питт

— Я назвала безумие красивым, — поправила я, улыбаясь в ответ. — А ты — просто красивый.

— Я польщён, — он приподнялся на коленях, поворачиваясь ко мне лицом. — Драконы ценят комплименты. Особенно от своих истинных пар.

— Я твоя истинная пара? — спросила я, чувствуя, как сердце замирает в груди.

— Да, — сказал он, и в голосе его не было ни капли сомнения. — Ты моя истинная пара, Анна. Ты — единственная, кто смог разбудить меня ото сна. Ты — единственная, чьё тепло я чувствую сквозь миры. Ты — моя. И я — твой. Навсегда.

Он протянул руку и коснулся моего лица — пальцы скользнули по щеке, по скуле, остановились на подбородке, приподнимая его. Его глаза горели золотом, и в этом свете я видела всё: его древнюю силу, его бесконечную усталость, его надежду на меня.

— Анна, — сказал он шёпотом. — Я хочу тебя. Не во сне. Наяву. Здесь и сейчас.

— Я хочу тебя, — ответила я, и мой голос дрогнул так же, как его.

Он поднялся с ковра — плавно, текуче, как поднимается из тьмы хищник. Его глаза горели золотом, в свете камина его зрачки расширились, почти полностью поглотив радужку. Он смотрел на меня сверху вниз, и в этом взгляде было всё: и древняя, дикая страсть дракона, и нежная, трепетная любовь мужчины, который ждал пять столетий.

Он протянул мне руку. Я вложила свою ладонь в его и позволила поднять себя из кресла. Мы стояли лицом к лицу — так близко, что я чувствовала жар его тела даже сквозь одежду. Так близко, что слышала, как бьётся его сердце — ровно, сильно, как барабан, задающий ритм древнему ритуалу.

Он не спешил. Он смотрел на меня, и я видела, как его взгляд скользит по моему лицу: по глазам, по губам, по линии челюсти. Он запоминал каждую деталь, будто боялся забыть.

— Ты прекрасна, — сказал он. — Самая прекрасная женщина из всех, что я видел за все свои жизни.

— Алекс…

— Тсс, — он приложил палец к моим губам, заставляя замолчать. — Дай мне сказать.

Он медленно убрал палец, провёл им по моей нижней губе, очертил контур.

— Я искал тебя во снах, — сказал он. — Сотни лет я видел твой силуэт, слышал твой голос, но не мог разглядеть лица. Я просыпался с твоим именем на губах, но не помнил его. Я сходил с ума от желания найти тебя — и не мог.

— А теперь нашёл, — прошептала я.

— Теперь нашёл.

Он наклонился и поцеловал меня.

Этот поцелуй отличался от всех, что были раньше. Он был медленным, тягучим, как мёд, как расплавленное золото. Он не торопился — он смаковал каждый миг, каждое прикосновение губ. Его руки легли на мою талию, притягивая ближе, и я чувствовала, как его пальцы сжимаются на ткани моего пиджака, будто он боялся, что я исчезну.

Я запустила пальцы в его волосы, притягивая ещё ближе. Он выдохнул мне в губы — горячо, прерывисто — и углубил поцелуй. Его язык скользнул по моим губам, проникая внутрь, и я застонала от этого ощущения — такого реального, такого настоящего, такого живого.

Его руки скользнули ниже, сжали мои ягодицы, приподнимая. Я обхватила его ногами за талию, и он понёс меня к кровати, не отрываясь от поцелуя. Я чувствовала каждое его движение — как играют мышцы под рубашкой, как напрягаются плечи, как его дыхание сбивается, становясь всё более прерывистым.

Он опустил меня на кровать — медленно, бережно, будто я была сделана из тончайшего стекла. Бархат покрывала скользнул под моей спиной, мягкий и прохладный. Алекс навис сверху, опираясь на локти, и смотрел на меня — долго, жадно, не отрываясь.