Книга Развод. В ловушке Сумеречного Генерала, страница 38 – Алена Питт

— Ты видел столько всего, — сказала я. — Ты жил в эпоху, о которой мы читаем в учебниках.

— Я скучаю по ней иногда, — признался он. — По тишине. По запаху дождя на камнях. По тому, как пахли луга до того, как их застроили заводами.

— А сейчас? — спросила я. — Ты скучаешь по прошлому?

— Скучал. До сегодняшнего дня. — Он повернулся и посмотрел на меня. — Теперь я хочу жить в настоящем. С тобой.

Он говорил о своём клане, о долге перед Северными землями, о том, почему погрузился в сон. История была долгой и запутанной — войны, интриги, предательства. Соседний Южный Клан набрал силу, и их земли оказались под угрозой.

— Я устал, — признался он, и в голосе его прозвучала такая глубокая, вековая усталость, что у меня сжалось сердце. — Война с Южным Кланом измотала меня. Мы потеряли слишком многих. Лучших. Сильнейших. Тех, кого я знал с детства. Я думал, что, закрыв глаза на несколько десятилетий, я просплю смуту. Пережду. А когда проснусь — всё будет хорошо.

— Но ты проспал пятьсот лет, — сказала я.

— Да, — он горько усмехнулся. — Пятьсот лет, Анна. Я проспал эпоху Просвещения, промышленную революцию, две мировые войны, изобретение интернета. Я проспал всё. И проснулся в мире, который совсем не узнаю.

— А теперь? — спросила я. — Теперь, когда ты проснулся? Ты вернёшься к делам клана? К борьбе?

Он открыл глаза и посмотрел на меня. В свете огня я видела золотые искры, танцующие в его зрачках.

— А теперь я проснулся ради тебя, Анна, — тихо сказал он. — Всё остальное может подождать. Ты — моя главная цель. Моя истинная пара. Я искал тебя пятьсот лет. И теперь, когда нашёл — ни одна война в мире не заставит меня отвлечься от тебя.

У меня защипало глаза. Я наклонилась и поцеловала его в макулку, вдыхая запах его волос — дым, дерево, что-то сладкое и терпкое одновременно.

— Ты не представляешь, как странно всё это слышать, — сказала я. — Сидеть в реальной комнате, которая была моим сном, и разговаривать с пятисотлетним драконом. Это звучит как бред сумасшедшего. Если бы кто-то сказал мне неделю назад, что я буду сидеть в заброшенном особняке и гладить по голове древнего дракона, я бы рассмеялась ему в лицо.

— Тебе не кажется это безумным? — спросил он. В голосе звучала лёгкая тревога — будто он боялся, что я встану и уйду.

— Кажется, — я улыбнулась, проведя пальцами по его виску. — Но последние три года моей жизни были безумными по-другому. Серыми. Пустыми. Одинокими. Я просыпалась каждое утро и не знала, зачем мне вставать. Я жила на автопилоте. Работа — дом — работа. Никаких красок. Никаких чувств.

— А теперь?

— А теперь… — я посмотрела на огонь, на свечи, на его лицо, такое прекрасное в этом тёплом свете. — Теперь у меня есть ты. Есть эта комната, которая пахнет магией. Есть этот огонь, который не гаснет сам по себе. Это безумие, да. Но это красивое безумие. Безумие, ради которого стоит жить.

Он рассмеялся — низко, от души, запрокинув голову, и я увидела, как золотые огоньки вспыхнули в его глазах, отражая пламя камина. Звук его смеха разлился по комнате, тёплый, глубокий, заразительный. Я не слышала, чтобы он смеялся раньше — только улыбался или усмехался. Этот смех был настоящим — искренним, освобождающим.

— Красивое безумие, — повторил он, всё ещё улыбаясь. — Я запомню это, Анна. Ты называла меня красивым безумием.