Книга Прядильщица туманов, страница 47 – Алиса Ливанова

Марица сидела на лавке, пока Ратибор бинтовал ей ладони свежей холстиной. Она была слаба, но взгляд её стал иным — в нем затаилась какая-то новая, холодная глубина. Черные пятна на коже больше не жгли, они ныли тупо и ровно, как старая рана перед непогодой.

— Ты сможешь ехать? — тихо спросил воевода, завязывая узел на её левом запястье.

— Смогу. Нить еще держится, — ответила она, пробуя пошевелить пальцами. — Но я слышу их, Ратибор. Они впереди. Лес в ту сторону больше не дышит, он затаился под чужой волей.

Одоевский вошел в избу, на ходу надевая тяжелую меховую шапку.

— Пора. Окул со своими ребятами пойдет в авангарде. Мы двинемся по старому Лосиному логу. Там топко, коням тяжело, зато гридни Волкова вряд ли рискнут сунуться в саму трясину. Если пройдем лог — до монастыря останется полдня пути.

Они выступили в путь, когда туман еще цеплялся за верхушки елей. Марица ехала в центре отряда, окруженная пятью стрельцами. Ратибор и Одоевский ехали плечом к плечу впереди. Воевода то и дело оборачивался, проверяя, не выпала ли Марица из седла. Но девушка сидела прямо, вцепившись в луку седла онемевшими пальцами.

Через час пути лес начал меняться. Деревья расступились, открывая вид на широкую низину, затянутую бурым камышом и редкими кустами ивняка. Лосиный лог. Здесь воздух пах не хвоей, а прелью и ржавым железом.

— Стой! — вдруг вскинул руку Окул, ехавший впереди.

Отряд замер. Из-за гряды холмов, преграждавших путь к предгорьям, медленно выехал всадник. На нем был начищенный до блеска шлем и синий кафтан — цвета личной гвардии воеводы Волкова. Следом за ним показались еще двое, потом десяток... Целая застава перекрыла выход из лога.

— Ратибор Васильевич! — зычно крикнул командир заставы, высокий мужчина с холеным лицом. — Мы знали, что ты пойдешь этим путем. Одоевский, ты старый дурак! Твои «тайные» тропы в Столице знают все дьяки. Отдай нам девку, и князь, может быть, позволит тебе умереть в своей постели.

Ратибор медленно обнажил саблю. Сталь звякнула о металл доспеха, и этот звук в тишине лога прозвучал как приговор.

— Ты знаешь мой ответ, сотник, — негромко произнес он. — Здесь нет тех, кто сдается.

— Тогда пеняйте на себя! — сотник махнул рукой. — Стрельцы, пли!

Воздух наполнился свистом стрел. Окул и его люди мгновенно вскинули щиты, прикрывая Марицу. Ратибор рванул коня вперед, увлекая за собой Одоевского. Завязалась короткая, яростная стычка. Кони хрипели, вязли в болотной жиже, сабли скрежетали о кольчуги.

Марица видела, как Ратибор рубится с двумя гвардейцами сразу. Его движения были молниеносными, ярость придавала ему сил, но она видела и другое: черные нити на его шраме, хоть и побледнели, снова начали пульсировать от запаха пролитой крови. Навь тянулась к этой битве.

Один из гвардейцев прорвался сквозь заслон и поскакал прямо на Марицу. У него в руке был тяжелый кистень, который он уже заносил для удара. Стрельцы Окула были связаны боем и не успевали перехватить его.

— Ведьма! — заорал он, его глаза были налиты кровью.

Марица не почувствовала страха. Внутри неё, там, где поселился яд проклятия, что-то всколыхнулось. Она не стала искать веретено. Она просто вытянула вперед свои перебинтованные руки, разжимая ладони навстречу врагу.

— Расплетись! — выдохнула она.